Ночь – царство кота

– Так что? – вновь спросил Ахмес, не дождавшись ответа.

– Одно условие, – старик приподнялся с тряпок, – я хочу напоследок увидеть Сфинкса, что в Гизе. Не откажи и ты мне в последней просьбе.

– Сколько тебе лет, Юсенеб?

– Мне было сорок в год той давней войны, когда умер твой отец, а тебе было три года, значит, сейчас мне семьдесят девять.

– Откуда ты пришел? И на каком языке ты говоришь с бродягами?

– Я уже забыл свою землю, и, кажется, те люди до сих пор с Фараоном в ссоре. Я пойду с Хори, а за носилки – спасибо.

– Юсенеб, присмотри за Хори, он хочет стать Фараоном Египта, а это опасно – желать быть Фараоном, он молод и может наделать ошибок.

– Как когда-то твой отец.

– Что ты сказал?

– Так тогда говорили, когда тебе было три года, но никого из тех воинов не осталось, а я делал вид, что местный язык мне не понятен, и выжил, как видишь.

– Но Фараон заменил мне отца, и я его чту, как родного.

– Кровь изменить невозможно. Я отправлюсь с Хори, чтобы не разделил он участь деда.

– Юсенеб! – Ахмес опустился на тряпки. – В первый раз я слышу столь странные речи – расскажи мне, как умер отец.

Юсенеб помолчал. Он долго кряхтел, собираясь то ли с силами, то ли с мыслями, ворочаясь на своем странном, мгновенно ставшим нестерпимо жестким ложе. Кот заволновался, закрутился, путаясь в тряпках, выскочил с мявом наружу, потом вернулся обратно, прыгнул к Юсенебу на колени, и зарылся мордой в морщинистую шею. Ахмес тоже молчал.

– Все было кончено, – молвил, наконец, Юсенеб, – я проиграл ту битву и был пленен твоим отцом. То было сраженье достойных друг друга, и мои войска были сильнее, но твой отец обладал СИЛОЙ, и он ее использовал, не устояв перед искушением. Он знал, в ту самую минуту, еще разгоряченный боем, что будет наказан, но представить не мог, что это будет так скоро. Меня привели к нему, и он подошел ко мне вплотную, чтобы лично поднять забрало, ибо рабам не позволено срывать доспехи с поверженного царя.

Он протянул руку, и в тот же момент его пронзила стрела. Я и сейчас готов поклясться, что никто из моих воинов не мог это сделать. Стрелок был так близко, и сила была такова, что пройдя насквозь, стрела уперлась мне в грудь, оставив кровавый след. Мы оба упали, и наша кровь смешалась, и умирая, твой отец передал мне свой дар и наказал мне беречь тебя, его сына. А еще он велел выдернуть оперение той стрелы и приложить ему к левому плечу.