Самая долгая литургия

Пара человек сторонились других, явно не торопились зайти. Понятно, эти ищут помощи для себя. С теми, кто приезжал лечить свои духовные раны, отец Иоанн беседовал обстоятельно. Он бережно распутывал клубок невзгод и страстей, постепенно оголял «ту самую» беду, которую гость обычно не только не видел, но даже не догадывался о склонности к ней. Как сказал бы Саша, пациент и не догадывался о болезни, пока старец не ставил «диагноз», после чего гость ясно осознавал, что был слеп, не видел слона за тучей мух. Как раз за это любили отца Иоанна, не оставляли его в покое, слагали легенды о силе его молитвы.

Сам же благочинный старался помогать всем без разбора чинов и званий, но для духовных чад, особенно носящих священнический сан, делал исключение – требовал проводить к себе без очереди. Остальные ходоки к такому порядку привыкли, даже подсказывали несмелым молодым батюшкам, чтобы те «пробирались поближе». Поначалу и отец Пётр стеснялся оставлять позади других, пытался «постоять со всеми», но привык и больше не спорил.

Да и хорошо, когда священническое облачение внушает должное почтение – если человек уступает дорогу, то делает доброе дело, не так ли?

Привычный, давно заведённый и ничем не нарушенный даже сегодня порядок умиротворял. Все проблемы, сомнения, с которыми приехал отец Пётр, начали немного отпускать. Они, конечно, не уменьшились и не исчезли, но потускнели и перестали заслонять мир. Через несколько минут келейница пригласила священника.

Чистая, светлая и всегда убранная комната благочинного была тем местом, где он в последние годы проводил большую часть своего времени.

И здоровье было уже не молодецким, и постоянные посетители не давали отлучаться надолго.

Сам батюшка был одет по-домашнему, в знакомой всем чадам тёплой жилетке, которую когда-то ему подарил кто-то из духовных детей. Под несколькими иконами теплились лампадки, стояла та же нехитрая мебель ещё советской эпохи, простые крепкие стулья для гостей. На столике – плетёная вазочка с яблоками и овсяным печеньем.

– Благословите, батюшка! – переступив порог, сказал отец Пётр.

– Бог благословит! – приветливо ответил старец и встал для приветствия. – Ты уж прости меня, отец Пётр, не обессудь, – старец всегда обращался к священникам «отец», даже к самым близким чадам, если они были рукоположены, – времени у нас немного с тобой, да. Сегодня что-то больше обычного гостей приехало, со всеми надо бы поговорить, а день уже к вечеру. Так что давай без предисловий.