ГРИД. Чужие

Мама, после того как его родила, заработала кучу болячек, и хоть говорят, что вторые роды проходят проще первых – рожала тяжелее. Он младше меня на три года. До пяти лет он постоянно болел, до девяти… Наверное, это были самые тихие годы. А после – он убежал из дома. Лучше бы и не возвращался. С нами он прожил до пятнадцати лет, потом ушёл. Говорил тогда, что живёт у отца. Иногда заваливался к нам домой, за полночь, пьяный. Мама умерла через четыре года, я продала квартиру и уехала в другой город, там купила квартиру поменьше.

Прошло совсем немного времени – он меня нашёл, начал требовать денег. Я снова продала квартиру, снова уехала. Денег на новую – уже не хватило бы. Да и не хотелось сидеть на одном месте. Снимала жильё, искала работу… Иногда – жила у знакомых. Вот так. Он как чёрт – только и делает, что портит жизнь другим. И преследует меня… Я… – Оксана осеклась, голос её дрогнул. Запрокинув голову и закрыв глаза, она откинулась на спинку кресла, перевела дыхание. – Я больше ничего не хочу говорить.

Я подсел к ней на корточки, взял за руки.

– Ты и так сказала достаточно. Столько, что мне кажется – я узнал того, о ком ты говоришь. Ты не должна больше уезжать, быть одна.

– Он везде меня найдёт.

– И что? Оксана, тебе самой это не надоело? Мы с тобой, давно уже – куда больше, чем «просто знакомые». А живем, будто… Не назовёшь, как. Не бывает так, нонсенс. Я-то всё думал, почему ты не хочешь оставаться. Про семью и не заикнёшься. А ты – боишься, неизвестно чего.

То есть, конечно, известно, только вот… Неправильно это.

– Я не хочу никому портить жизнь.

– Оксана, испортить себе жизнь – мы можем только сами.

– Я, по-твоему, сама просила его, чтобы он доставал меня?

– Конечно, нет. Но пыталась ли ты с ним, хоть как-то, разобраться?

– С ним бесполезно говорить.

– А кто говорит о беседе? Если кто-то не понимает слов – с ним общаются по-другому.

– Он же брат мой…

– Ты уверена? Это не брат, это отпрыск твоей матери. Не сын – выродок.

Хоть ты не хочешь это признавать.

– Мама болела, он болел… Я всегда чувствовала какую-то ответственность перед ним…

– Ответственность… Кстати, какая ещё ответственность? Тебе же было только три года, когда он родился!

– Ты забыл? Я же была чудо-ребёнком, – Оксана, впервые за разговор, улыбнулась.

– Ты всегда была чудом, – я крепче сжал её руки, поднёс к губам. – Ты не должна уходить.

—///—

– А у вас здесь неплохо… Даже, уютно.