Золотая Кастилия

– Я вас не понимаю, Монбар, объяснитесь, пожалуйста.

– К чему, друг мой?

– Пожалуйста!

– Если так, я скажу: вам никогда не убедить меня, любезный мой друг, в том, будто вы хотите предпринять эту опасную экспедицию в надежде разграбить город, как бы ни был он богат.

– Извините, друг мой.

Монбар не ответил.

– Вы улыбаетесь и опять качаете головой, что же вы предполагаете?

– Я ничего не предполагаю, Филипп; сохрани меня Бог предполагать что-нибудь. Вы молоды, вот и все, а страсти молодости не похожи на страсти зрелого возраста; скупость – порок стариков.

Филипп слегка покраснел и в замешательстве потупил голову, но, тотчас совладав с собой, сказал:

– Ничто не мешает, любезный Монбар, обратить против вас ваши же собственные слова.

– Каким образом, друг мой?

– Вы любите деньги еще меньше меня: если бы вы захотели, то давно стали бы первым богачом среди флибустьеров.

– Вы правы, друг мой, я не люблю деньги.

– Хорошо; значит, и вам не удастся убедить меня, что вас толкает на эту экспедицию надежда на поживу.

– Я не стану уверять вас в этом.

– А! – воскликнул Филипп, смеясь. – Стало быть, вы преследуете иную цель?

– Не отрицаю.

– Какая же эта цель?

– Мщение! – сказал Монбар глухим голосом.

Филипп с минуту молчал.

– Может быть, и мной движет желание мстить, – наконец сказал он.

– Нет, Филипп, вы не питаете ненависти к испанцам.

– Ах! Что вы…

Монбар перебил его, улыбаясь:

– Я вам скажу, какие мотивы движут вами, если вы не питаете ко мне доверия настолько, чтобы самому признаться в этом: вы отыскиваете женщину, вы влюблены.

– Я?! – вскричал Филипп, делая отрицательный жест рукой.

– Я не требую от вас признания в вашей тайне. Напротив, сохраните ее, закопайте в самую глубину вашего сердца. Помните только, что я ваш друг и что в тот день, когда вы будете нуждаться во мне, я с готовностью приду к вам на помощь, что бы ни случилось.

– О-о! – только и мог произнести растроганный Филипп.

– Ни слова больше, друг мой.

В эту минуту мы должны заняться делами гораздо более серьезными, чем то, о котором вы, без сомнения, хотели бы поговорить со мной теперь, когда узнали, что я проник в тайники вашей души; всему свое время. Подумаем о самом важном, а теперь для нас важнее всего вернуться на наше судно кратчайшей дорогой.

– Вы правы, друг мой, не будем же медлить.

– Кажется, вы говорили, что судно не очень далеко?

– Моя шхуна всего в двух лье отсюда.