Олег Рязанский

– Можно обвиняемого сослать в пожизненное заточение на Лаче-озеро…[3 - От Москвы до озера Лаче в Архангельской области, места ссылки неугодных лиц, насчитывается около тысячи путевых верст.]

– Да он в ножки поклонится за такую жизнь! На Лаче-озере рай земной: рыба не ловленная, зверье не тронутое, святой источник с горячей водой, а в озере русалки с двумя ногами и без хвоста.

– А мы его туда погоним с хомутом на шее и погонялом поставим сопроводителя с плетью: шаг вправо, шаг влево считать побегом и по ногам плетью!

– Он привык ездить на коне и окачурится пешком на десятой версте, а наказание жизнью должно быть долговременным… думайте, господа бояре, думайте…

– Можно его унизить принародно, выщипав по одному волоску всю его бороду, до смерти не опомнится![4 - В “Правде Ярослава” – письменном законодательном судебнике, составленном в Киевской Руси приблизительно в 1016 году, в статье под номером восемь говорилось о том, что за нанесения лицу оскорбления в виде повреждения усов или бороды, на оскорбителя налагался штраф – по 12 гривен за усы или бороду… Прошло 584 года, когда однажды московский воевода Бельский неуважительно отозвался о московском царе Борисе Годунове, что, естественно, дошло до ушей государевых.

– У него нет бороды.

– Изыскать бы наказание без применения рук человеческих…

Предложения посыпались одно за другим:

– Затравить собаками… как в Индии.

– Привязать руками к хвосту необъезженного коня… как во Франции. Или закопать заживо, как в древнем Египте!

– Замуровать в стену… как в Испании.

– Засунуть ноги в мешок с голодными крысами… как в Китае.

– Или посадить в бочку с крепкой медовухой и закрыть крышку!

Посмеялись. Посерьезнели.

Испили по второму глотку святой воды, принесенной для них в двухведерном кувшине из заповедного водоисточника преподобным Сергием Радонежским, сопроводив возлияние жаркою молитвою: “Господи, Боже мой, да будет дар Твой, святая вода, для укрепления душевных и телесных сил.

А куша ть очень хотелось. Пусть не пирога с капустою, а хотя бы хлебушка, пусть и засохшего… Третий день заседатели благоговейно исполняли наложенную на них отцом Сергием епитимию: ничего не вкушать до тех пор, пока господа бояре не примут здравого решения.