Ангел западного окна

Им-то невдомек, а я знал, чем эти напевы их страшили – мелодии я сочинял на слова извращенных молитв, которые возносил некогда пред алтарем в церкви; втайне звучали они в моем сердце именно шиворот-навыворот: не с начала, а с конца… Но и в одиночестве, бродя ночью по болотам и пустошам, я наигрывал на волынке, особенно же в полнолуние одолевала охота погорланить, и всякий раз в лунные ночи мнилось, будто звуки и слова моих извращенных молитв сбегают по спине и ногам вниз, в землю, в ее лоно.

А однажды в полночь – как раз день первый мая настал, праздник друидов[42 - …день первый мая… праздник друидов… – 1 мая древние кельты отмечали языческий пастушеский праздник Белтайн, день возжигания костров, меж которыми проводили скот для очищения от злых сил. Праздник плодородия, время, когда грань меж земным и потусторонним мирами становится проницаемой, когда духи легко соглашаются предстать перед смертными. Поэтому именно в день Белтайна нетрудно вообразить появление «пастуха со стадом черных (курсив наш.  – В. А.) овец, длинный посох которого раздвоен, как греческая буква ипсилон». Таинственный пастух – возможно, древнекельтский бог Луг, которого греки сравнивали с Гермесом, проводником душ умерших в загробное царство, посредником между миром живых и мертвых, посланцем богов и пастухом стад Гекаты, черной, хтонической богини луны, что в первую очередь важно для Майринка. Прим. – В. Ахтырская], и луна начала убывать – вдруг незримая рука, будто выросшая из земли, схватила меня за ногу, ни шагу я не мог сделать, точно в оковах, и на волынке играть, ясное дело, перестал. Тут обдало меня ледяным холодом, поднявшимся, как мне показалось, из круглой черной дырищи в земле совсем рядом со мной, и я оцепенел, потому как ветер заледенил меня всего, от макушки до пят, затылок даже похолодел, вот я и обернулся. Гляжу, а за спиной у меня стоит… вроде пастух, – подумал так, потому что он опирался на длинный посох, раздвоенный наверху, как греческая буква ипсилон. Увидел я и стадо черных овец. Но раньше-то ни пастуха, ни овец не заметил, не иначе прошел мимо с закрытыми глазами, в полусне; передо мною был не призрак, в этом я не сомневался, пастух был из плоти и крови, как и овцы, в чем убедиться было легко хотя бы по запаху сырой шерсти…

(Черное пятно от огня.)

– …ты призван. – И он указал на мое бельмо».

(Черное пятно от огня.