Вероника

Заходящее солнце так просвечивает сквозь медно-рыжую высокую причёску женщины, что кажется, что вокруг её головы сияет огненное зарево. Её улыбка, слишком широкая, напоминает мне пасть Волка из Красной Шапочки. На крупном носу располагаются очки в толстой оправе. За стёклами блестят крупные, навыкате глаза. Это глаза, тёмные до черноты, смотрят на меня, не отрываясь и не мигая. Я всё еще молча стою, не в силах произнести ни слова. Внезапно мир вокруг меня темнеет, только огненный нимб вокруг головы женщины бросает вокруг багряные отсветы.

Волосы на её голове шевелятся, похожие на клубок мелких отвратительных червяков или даже змеёнышей, как будто я смотрю не на человека, а на гнездо Нагайны. Это длится бесконечно долгое мгновение, а потом всё стало как обычно. Незнакомая женщина, продолжая улыбаться, сказала:

– А кто это у нас такая смелая? Как тебя зовут, деточка? Меня зовут тётя Нина.

Назвать меня смелой в этот момент жизни можно было только в качестве злой шутки.

Я пробормотала своё имя и услышала в ответ:

– Как-как? Вероника?

Я быстро кивнула и убежала. Я пыталась убедить себя в том, что это всего лишь облачко пробежало по небу, и случайный ветерок пошевелил высокую причёску, но никак не могла забыть это жуткое зрелище – круглое лицо в огненном ореоле шевелящихся змеёнышей, и два бездонные зрачка, которые смотрят прямо в мою маленькую душу.

С тех пор мой характер кардинально изменился. В каждом новом человеке я страшилась увидеть тот жуткий образ, в котором мне явилась тётя Нина. Пролетело лето, ужасное воспоминание постепенно изглаживалось из моей памяти. Но в канун Нового года – для меня уже прошла почти целая вечность – тётя Нина заявилась к нам домой. Я выскочила из своей комнаты на звук дверного звонка и увидела её. Она врывается в коридор в вихре кружащихся снежинок, холодная, с запотевшими очками, несёт в руках какую-то большую коробку, перевязанную розовым бантом.

Внезапно гаснет свет, и я снова вижу ореол вокруг её головы, на этот раз пронзительно-голубоватый, яркий, слепящий, и волосы её уже не волосы, а блестящие сосульки, которые шевелятся и позвякивают, лицо – как застывшая снежная маска. Я делаю шаг назад и натыкаюсь спиной на что-то твёрдое, а она тянет ко мне свои холодные руки.