К точке отсчёта

А отец, родители? Кто-нибудь думал о них? Представить подобное в наши дни невозможно, в мире Ани не существует служений идеалам. А так ли? Может идеалы переместились в понятные простые маячки: фигура, бренды, навязанный комфорт? Лучше не думать. Почему Антону казалось, что ответ на мучивший вопрос поможет ему понять загадку исчезновения тётки? Дневники, вот что важно, он что-то говорил о дневниках. Анна всегда вела дневники, даже на детском фото запечатлена с истрёпанной тетрадкой. Но где искать эти дневники, в её квартире он не видел ничего подобного, впрочем, он и не смотрел.

Размышления прервал стук в дверь. Маленькая фигурка, закутанная почему-то в одеяло, топталась на подмёрзшем крыльце.

– Наконец, холодно ждать-то, – фигурка отодвинула оторопевшего Антона и прошла в дом.

– Кто вы?

– И тут нет, – фигурка скинула одеяло и оказалась молодой, коротко стриженой девушкой, одетой в спортивный костюм. Калош она не сняла, так и ходила в них по комнатам, что-то выискивая.

– Что вы ищете? Почему в моём доме?

Девушка замерла, будто споткнувшись, обернулась на мужчину и застыла.

– Что вы ищете, может, я помогу? – Антон решил разрядить паузу, от взгляда светлых, почти бесцветных глаз, было неуютно.

– Жизнь. Но жизни нет. Хотя неправда, она есть, но её слишком мало, почти не осталось.

– Жизнь?

– Жизнь, – с выдохом, совершенно буднично, ответила незнакомка и отправилась на кухню.

– Вот ты где. Пойдём-пойдём, – на пороге возник Илья Ефимович, – извини, Антон.

Это Юлечка, её привозят на лечение. Я их с мамой селил в твоём доме, вот она и пришла. Безобидная она, но беспокойная, всё время уходит.

– Здесь тоже нет, – сообщила она соседу, послушно закутываясь в выцветший плед.

– Разумеется. Пойдём. Беда, – обратился он к Антону, – обычно она с сопровождающими, а в этот раз мать оставила на пару дней на наше попечение.

– А что она искала? – не выдержал молодой человек.

– Она всегда ищет жизнь.

– Её тут нет. Всё умерло. Умер даже воздух, а мёртвым воздухом дышать нельзя.

Мёртвые тени, я видела, мёртвое время. Это потому, что больше нет любви, она ушла, давно ушла и забрала с собой жизнь.

– Странное безумие…

– Кто знает, кто знает, – взгляд Ильи Ефимовича задержался на Антоне, – извини, сосед, пойдём мы, завтракать пора. Ты заходи к нам, не стесняйся.

Чёрная кошка топталась на старом снимке, пришлось согнать. С фотографии улыбалась смешливая девчонка с потрёпанной тетрадкой подмышкой.