Остров в наследство

Ночь – темной и привычно-спокойной. Со дня отплытия из родного порта «Звезда» сделала около восьми тысяч миль и пересекла четыре часовых пояса. Все экзотические страны давно остались справа по борту, морские пейзажи прискучили, и пассажиры, от нечего делать, спали по двенадцать часов. Когда не спали – ругались. Когда не ругались – мирились, а в общем-то просто жили, как, случается, живут люди на суше. К концу подходил второй месяц путешествия, и вскоре прямо по курсу должны были показаться берега Кубы и Эспаньолы. В паруса давил устойчивый норд.

Дик Вольнер стоял на вахте, посматривая на восток в ожидании рассвета.

Светало. Сероватая, легкая дымка, похожая на стелющийся парок от котелка с похлебкой, расползалась по живой, слегка волнующейся, словно вздыхающей, воде. Вот горизонт слегка закраснелся, и небо преобразилось. До этого скучно-серое, оно словно взорвалось красками, пока еще не яркими, но поражающими глубиной и свежестью. Первый солнечный луч, словно кисть художника, нанес первый мазок. Желтая краска растеклась по поверхности, смешалась с оставшейся синью и дала изумительный оттенок яркой тропической зелени.

Следующий мазок наполнил небо золотом. Это выглядело так, словно за горизонтом раскочегарили исполинскую топку. Рассвет горел, а в самой сердцевине этого костра плясал неукротимый, горячий белый огонь. Солнце поднималось, возвращая миру красоту, отнятую тьмой, восхищая, согревая и радуя.

– Сколько раз видел, а все никак не привыкну, – прозвучал в тишине голос капитана.

Дик обернулся.

Мак-Кент стоял рядом в накинутом наспех камзоле.

– Черти подняли час назад, – пояснил он, – вроде не жарко. И ветер хороший.

Дик Вольнер кивнул:

– Если ветер не сменится, таким ходом мы через час войдем в Наветренный пролив.

Мак-Кент поскреб небритую челюсть. Он был хмур.

– Если не сменится… М-да. Каждый раз, когда прохожу это место, на ум приходит тот парень, который угодил меж блуждающих скал. Как его? Ясон! – вспомнил капитан. – Не робкого десятка был этот Ясон, и моряк стоящий.

На гребной галере под прямым парусом из Афин в Колхиду! Это надо же…

Рыжее солнце вынырнуло из прозрачной воды и зависло над горизонтом, окончательно срывая завесу тьмы.

– Земля, – произнес Дик, рассматривая в подзорную трубу темную ниточку прямо по курсу.

В голосе штурмана не было радости. Скорее, в нем звучала тревога.

– Дай-ка стекло, – вдруг потребовал Мак-Кент, щурясь, словно пытался разглядеть что-то за кормой «Полярной Звезды».