Остров в наследство

В этих водах случались вещи, от которых леденела кровь даже у тех забубенных душ, у которых она на две трети состояла из рома. Но женщины здесь, на этих широтах, были, прежде всего, товаром, и довольно доходным. Тем более молодые и красивые. Правда, сейчас трудно было судить, насколько незнакомка красива, но она была, во всяком случае, молода. И жемчужная нить на шее… Отчего ее не сорвали? В этом крылась какая-то странная история. И, пожалуй, он не отказался бы узнать имя человека, швырнувшего в море целое состояние.

– Кто вы? – услышал он вдруг и обернулся.

Она не пыталась сесть. Видимо, ей действительно было очень плохо… но щеки порозовели, вероятно, от крепкого рома, и, пожалуй, теперь она была больше похожа на живую девушку, чем на восставшую из гроба покойницу. В два шага он пересек каюту и остановился, разглядывая незнакомку. Она смутилась.

– Вы задали мой вопрос, – произнес он наконец, – вы сами-то кто?

– О, Господи! – Ирис зажмурилась, но тотчас открыла глаза. Он ждал.

И пристальный взгляд его не просил – требовал ответа.

– Когда меня спросили об этом в последний раз, я солгала.

– Видимо, у вас были причины, – сказал он с интонацией, которая показалась ей двусмысленной.

– Что вы хотите этим сказать? – вскинулась Ирис.

– Может быть, вы все-таки отдохнете? – перебил он. – Потом поговорим.

Сказав так, незнакомый человек отступил и хотел уже шагнуть к двери, когда его остановил тихий голос:

– Подождите!

Он замер.

– Вы что-то скрываете от меня? Куда я попала?

Несколько мгновений он смотрел на нее, потом пожал плечами и безразлично произнес:

– Вы на борту брига «Фортуна».

Он держит курс на Тортугу.

– А… вы кто?

– Я капитан этого корабля. Джеймс Рик.

Только сейчас она уловила в его голосе едва различимый, странный акцент.

* * *

В маленьком кабачке под завлекательным названием «Райский уголок», расположенном у самой рыночной площади Кайоны, царил дух бесшабашного веселья. Корсарская вольница спускала золото и серебро, полученные в последних рейсах.

В основном, тут были крепкие, мускулистые мужчины, одетые в кожаные штаны и рубахи из бумажной ткани. Буйные головы этих людей были повязаны пестрыми платками самых разных цветов, а за широкими поясами торчало по целому арсеналу пистолетов. Таверна гудела пьяным разноголосьем. В углу, у окна, выходящего во двор, кто-то хриплым, пропитым голосом затянул песню про монаха, попавшего в веселое заведение.