Смерть на двоих

Впрочем, в сугубо мужском обществе, которое собиралось на Кинг-стрит, это обстоятельство не имело значения.

Каслри и в этот раз не счел нужным почтить общество своим присутствием, но свет в окне на втором этаже, в левом крыле дома, говорил о том, что хозяин на месте и, как всегда, с головой погрузился в государственные дела. Дадли поднялся наверх, уверенно отстранив лакея, постучал в один из кабинетов и услышал ожидаемое «войдите».

Каслри был не один. В низком кресле, напротив окна, почти спиной к двери сидел гость.

Дадли никогда раньше его не видел.

– Питер Дадли, граф Шрусбери, – негромко произнес Каслри, представляя его гостю, – мистер Родерик Джеймс Бикфорд, баронет.

Машинально Дадли отметил развернутые плечи, непринужденную позу незнакомца и внимательные зеленые глаза на жестком лице. Бикфорды были неизменными банкирами Стюартов со времен Марии Шотландской.

Повисла долгая пауза, и Дадли понял, что прервал важный разговор. Вежливость требовала покинуть комнату, но с недавних пор все, что касалось правящей династии, касалось Дадли лично.

Так что молодой офицер непринужденно опустился в кресло напротив, сделав вид, что не понял молчаливой просьбы удалиться.

– Вы носите фамилию, которая в Британии, да и не только, звучит громче иных титулов. Как случилось, что мы не были знакомы раньше?

– Очень просто, – пояснил тот, – я несколько лет пробыл в колониях. Вернулся буквально на днях.

– Его величество уже не сердится на тебя? – неожиданно спросил хозяин кабинета.

 – Ведь он пожаловал тебе титул. Значит ли это, что король тебя простил?

Бикфорд досадливо поморщился и шевельнул плечами, словно камзол был ему тесен.

– Во время трехминутной аудиенции Его Величество ничем не дал мне понять, что помнит то давнее происшествие. Кому другому я бы сказал: «прошлое минуло». Но ты, Руперт, слишком умен, чтобы проглотить мое кое-как состряпанное баронетство. И тебе, как никому, должно быть известно, что Яков Джеймс Стюарт Второй не умеет прощать.

После этих чересчур откровенных слов в кабинете воцарилась неловкая тишина.

– Простите, если я неправильно понял… – Дадли замялся, подбирая слова, – но ваше неожиданное признание невольно дало мне право предположить, что… между вами и Его Величеством существуют разногласия?

– Мое отношение к королю, – ответил Бикфорд, – это отношение лояльного подданного. Я не католик, разумеется, но я и не глупец.