Смерть на двоих

Ну вот, подумал Рик, еще на прошлой неделе был просто господин. Герцог и даже король могут пренебречь титулами, но чтобы это сделал лондонский лакей – свет должен перевернуться. Теперь быть ему милордом до страшного суда.

– Я слушаю, Лукас.

– Милорд, – лакей был уже немолод и, как смутно припоминал Рик, служил здесь уже второй десяток лет. Во всяком случае, Лукас появился в этом доме раньше, чем он, – думаю, что я мог бы немного прояснить для вас ситуацию.

– Какую ситуацию? – не понял Рик.

– Тот человек, который пытается вас убить… Он еще сказал, что вы виновны в смерти какой-то женщины.

Рик мгновенно развернулся на три румба. И скучающее выражение лица слетело, и глаза вспыхнули.

– А ты откуда об этом знаешь?

Лакей, казалось, смутился.

– Прислугу обычно не замечают, милорд, – поделился он, – думаю, в тот вечер и ваш отец, и господин министр, лорд Хэй, были абсолютно уверены, что они одни, и их разговора никто не слышит. А чай и сигары появляются в кабинете сами по себе.

Рик усмехнулся.

– Продолжай, – поощрил он лакея и достал пятифунтовый билет. Лукас стрельнул по нему глазами и тут же перевел взгляд на господина Бикфорда. Но заметно приободрился.

– Думаю, речь идет о той девушке, которую повесили лет семь назад… или пять? По доносу вашего отца.

– По доносу Адама? – изумился Рик. – Уверен, что это полнейшая чушь. Зачем отцу писать доносы?

– Чтобы спасти вашу жизнь.

– Постой, – Рик задумался, – женщина… Это, часом, не Мишель Эктон?

– Имени я не знаю, – сказал лакей, – но повесили ее за шпионаж в пользу Франции.

Так сказал Сесил.

– Значит, не она. Мишель не повесили, она сбежала…

– Вам сказал об этом отец? – спросил Лукас. – Простите, милорд. Он очень огорчался в тот день, что пришлось впервые в жизни обмануть сына.

…Вот, значит, как. Спасибо, папа. Коммерция и в самом деле жесткая вещь, куда жестче, чем война. И ты хотел уберечь меня от ее самой жесткой и неприглядной стороны. Создать иллюзию, что наше предательство никому не повредило.

И все эти годы ты один нес этот груз. Очень великодушно. Я ведь и в самом деле был готов умереть тогда. Не за эту продувную дамочку, конечно, а просто за то, чтобы остаться порядочным человеком. И вот результат – я стал подлецом, и все равно умру. Может быть, это означает, что Бог все-таки есть?

* * *

Ирис держала перед глазами плотный лист бумаги, принесенный курьером, и внимательно изучала его содержимое.