Тень Орла

Старика побаивались, считая, что он колдун, но никаких магических действий за ним не наблюдалось: не слетались по ночам к его окну рогатые демоны ростом с гору, не вырывались сквозь щели в ставнях огненные сполохи, не выли на пороге собаки. Башмачник жил тихо и обувь делал удобную и легкую. И совсем недорогую.

– Ты сказал, шо ждал меня? – вяло поинтересовался Танкар, но я не собирался к тебе.

– Не собирался, а пришел. – Старик посмотрел на него без улыбки. Ледяным холодом веяло от его темных глаз и высохшего тела.

 – Ты хочешь знать…

– Да. И многое.

Старик медленно качнул головой.

– Знание, оно ведь как меч, обоюдоостро. Одной стороной лезвия оно может поразить врага, другой – тебя самого. Душа чиста и невинна, пока не прикоснулась к знанию. Невежество избавляет от выбора, а значит, и от ответа за выбор.

– Согласен, – кивнул Танкар, – и все же я хочу знать.

Глубокие глаза старика скрыли тяжелые веки, и все лицо его, миг назад такое живое, сделалось вдруг похожим на древнюю маску.

– Спрашивай, – велел он.

– Откуда пришел тот, кто именует себя Тенью Орла?

– Издалека. Дом его в снегах Исландии. Но не потому в душе его холод… Все еще хочешь, чтобы я говорил?

Танкар кивнул и Старик продолжил:

– Он зовет себя Тенью, и он действительно тень. Он скрывается в темноте не потому, что не любит света, а потому что боится его. Тень Орла хочет быть хозяином Акры, но он давно уже не хозяин даже самому себе. Слуги, за которых он отдал человеческую способность радоваться солнцу, уже давно подчинили его себе.

Они только говорят, что готовы служить. На самом деле они приходят, чтобы повелевать. Я знаю. Я услышал их шаги. И море… Море протянуло им руки. Каждую ночь оно шепчет им приветствия на своем, неведомом людям языке. Я не ошибся. Сотни лет прошло с тех пор, как я слышал этот шепот в последний раз, но я не смог забыть…

– Сотни лет? – в изумлении переспросил Танкар.

– Посмотри на меня. – Голос Старика прозвучал повелительно, и Танкар не посмел ослушаться.

 – Разве такие отметины оставляет время? Оно уродует лицо морщинами, крошит зубы и отбирает силу, но время не может поселить в глазах и в сердце такой холод. Холод, от которого не избавиться даже у огня, который не может выгнать даже здешнее щедрое солнце… Нет, торговец, это не время. На такое способна только вечность.

– Я родился, – продолжал Старик, – еще до того, как Бальдр привел сюда корабли. Я видел Евру единой и свободной, видел ее распад.