Апокалипсис Welcome: Армагеддон Лайт

Спина по причине наличия крыльев страшно чесалась, а одежда – тёмно-синие штаны из грубой ткани и цветастая рубашка (плюс ангельский форменный хитон в качестве нижнего белья) – заставляла его чувствовать себя дрессированным верблюдом, на чью спину бросили тесную попону. Аваддон облачился в деловой костюм кремового цвета, глаза ангела скрывали большие тёмные очки. Пассажиры не особенно утруждали себя эмоциями, они ехали молча, уткнувшись в телефоны и планшеты. Лишь на двух французских полицейских в отглаженной форме, оживлённо беседовавших у схемы метро, люди поглядывали с некоторым раздражением.

– Я смотрю, простонародье французов и в этой реальности не любит, – заметил Агарес.

– Ты же знаешь, – сказал Аваддон, – тут исторически в гробу видели представителей власти, какой бы она не была. А эти ещё и иностранцы. Вечерами жандармы опасаются в метро ездить: можно нарваться на партизан из байкеров Давыдова и по роже огрести совсем не по-французски.

Даже пакет из «Ашана» – и то держать небезопасно. Хотя под Наполеона одеваться любят. Глянь, сколько народу тусуется в фальшивых «сюртуках от Диора», а у каждой второй девушки – поддельная сумочка «Луи Бонапарт»[4 - В оригинальной реальности – родной брат Наполеона Бонапарта.].

Агарес промолчал. Голову не покидала мысль, что он сошёл с ума или на худой конец впал в беспамятство на конопляном поле. В то же время от его внимания не ускользнуло – ни на одном из пассажиров не было крестов.

Это вселило в демона слабую, но надежду.

Название станций объявляли по-русски и по-французски.

Как только подъехали к «Люциферской», Аваддон тронул Агареса за рукав.

– Выходим.

Они взбежали по лестнице на улицу, каковая ранее, на памяти демона, называлась Лубянкой. Теперь же синяя стрелка с надписью указывала: «Боголюбская». В небе всё так же с достоинством парили французские рекламные дирижабли.

В этот раз Агарес уставился на картину с изображением императора французов, машущего треуголкой:

ПЛАН НАПОЛЕОНА – ПОБЕДА РОССИИ!

– Слушай, – осенило демона. – А царь-батюшка куда делся?

– Я ж тебе говорил – царя с давних времён нет, – пояснил Аваддон, ведя демона мимо купчих с крем-брюле. – Ещё Ярослав Боголюбец провозгласил себя первым Патриархом, а парламент в качестве Боярской Думы существует со времён Ивана Милосердного.