Апокалипсис Welcome

Натюрморт венчала смятая сигаретная пачка с изображением мечтательного верблюда. Незваный гость склонил голову набок и прицокнул языком, как бы изумляясь изобретательной лжи хозяйки квартиры. Подняв палец правой руки на уровень равнодушных глаз, визитер укоризненно покачал им слева направо. Несмотря на теплую погоду, его узкую, по-детски маленькую ладонь плотно облегала изящная дамская перчатка из натурального шелка.

Оттолкнув незнакомца, Ирина рванулась к входной двери.

Страшный удар отбросил ее к окну.

Отлетев, женщина ударилась лбом о подоконник – из рассеченной брови по лицу змейкой заструилась кровь.

– Напрасно вы врете, – все тем же прохладным голосом заметил гость. – Видите ли, это надо делать не наобум, а зная ситуацию наверняка. Вы совсем недавно вкушали с кем-то еду, пили вино и держали в губах дымящиеся палочки. Не более получаса назад. Вы не возражаете против моего общества? Я немного побуду в вашем доме – подожду Светлану.

Держась за разбитый лоб, Ира прислонилась к подоконнику, зажимая пальцами рану.

Через запыленное стекло просматривалась песочница во дворе: посреди бурого песка пили баночный джин-тоник два крепостных холопа, вытянув ноги в лаптях из липового лыка, подтянутых онучами.

К подъезду подходила Светка, подбрасывая на ладони пачку сигарет…

Дальнейшее решение пришло спонтанно. Ловко нырнув незнакомцу под локоть, Ирина схватила в руки кухонный табурет. Гость не успел помешать ей, ошеломленный атакой, – коротко размахнувшись, Ирина бросила табурет в окно ножками вперед.

Стекло гулко лопнуло градом крупных осколков.

– Светка! Светка! – дико завизжала она на всю улицу – так, что один из смердов от неожиданности захлебнулся джин-тоником. – Спасайся, беги!

На молочно-белом лице незнакомца не дрогнул ни один мускул. Сложив ладони, молча выражая восхищение смелостью хозяйки, он элегантным жестом лондонского денди потянул с руки шелковую перчатку.

К несчастью, Светка поняла ее крик превратно: отшвырнув сигаретную пачку, она пулей полетела к подъезду.

Вне себя от злости, Ира выхватила из деревянного куба, стоявшего возле мойки, самый острый кухонный нож. Незнакомец расхохотался – его смех звучал тихо, как колокольчик: в нем переплетались мотивы безнаказанности и издевки. Взбешенная этой невозмутимостью, Ирина, сжав пластмассовую рукоятку, ткнула вперед – сильно, но без замаха. Вопреки ожиданию, незнакомец не отклонился.