Череп Субботы

Каждый ожидает, что должен быть трапезундский гранит, финиковые пальмы, шелковый балдахин и саркофаг из чистого золота. Они в Белокаменной мыслить иначе не умеют. Знаменитость, так похороны обязаны организовать клевые, и гроб от Юдашкина, иначе публика не поймет. Телеведущую Машеньку Колчак из реалити-шоу «Завалинка» во время похорон восемь раз зарывали, чтобы пресса успела хорошие кадры сделать. Потом на обложке Vogue гроб появился – все обзавидовались.

– Да, барышня, – подтвердил монах. – Село, где их род жил, тоже неподалеку.

А скромно, ну так что ж, тогдашние дворяне слабо понимали, что такое понты, гламур и стразы от Версаче. В розовый цвет кресты не красили.

…Девушка не ответила на издевку, опустившись на корточки, она ощупывала бутоны роз на могиле. Перетерла между пальцев влажную землю, испачкав ногти: она мяла ее, словно тесто – с каким-то непонятным чувством, вроде благоговения. Поднялась. На «танках» обошла обелиск вокруг – быстро промокла, холодные струи воды залили тело с головы до ног.

Фиолетовый плащ прилип к груди, трансформировав строгую паломницу в актрису эротического кино. Не обращая внимания на монаха, она стукнула по стелле кулачком. Отец Иакинф нахмурился. Фанатки, безусловно, чокнутый народ. Но за эту поручился Анатолий… Неужели девчонка так заморочила ему голову, что тот исполняет любую прихоть сумасбродной вертихвостки? Поддернув рукав рясы, монах взглянул на часы.

– Сударыня… – нерешительно сказал он. – Простите, времени так мало…

Она стояла, поглаживая обелиск.

В темных глазах отражалось что-то странное: любопытство, серьезность – и неясное, глухое возбуждение.

Монах тронул ее за локоть – проскочила искра. Девушка вздрогнула.

– Ах, да-да, батюшка, – проговорила она тем же простуженным голосом. – Конечно, мне уже пора. Плохая погода для фотографий. Покажете выход?

Отец Иакинф возрадовался: соблазн в плаще покидает монастырь. Зонтик снес порыв ветра – отвернувшись, он еле удержал рукоять двумя руками.

В этот момент гостья накинула ему на шею удавку.

Сорокалетний монах не страдал отсутствием силы или веса. Он был в замешательстве лишь пару секунд – тут же схватился за петлю, пытаясь оттянуть ее от горла. Безуспешно. Испачканные в земле девичьи пальцы оказались ледяными и железными. С ловкостью кошки девушка вспрыгнула ему на спину, обхватывая поясницу ногами. Заваливаясь назад, она стянула узел на шее – в глазах у отца Иакинфа потемнело.