Демон плюс

Через двести лет баснописец Гёте напишет пьесу, и популярность образуется бешеная – имя Фауста станет нарицательным. А опера чего стоит! Да будешь потом в Аду, не жалей времени – в двадцатом веке специально заходи ко мне послушать Шаляпина. Таким голосищем выводит: «Люди гибнут за металл» – у меня японский фарфор в буфете трескается.

Он начертил в воздухе горящую линию, и окурок сигары на полу исчез.

– Я перехожу к вопросам. Пора лететь на шабаш.

– Угу, – пробубнил Фауст, водя пальцем по строчкам контракта.

– Представь себе на минуту, – издалека начал Шеф.

 – Допустим, я совершенно другой. Я больше не символ всего сладкого и запретного. Со мной больше не ассоциируются золотые дублоны, секс и магия. Я – мятущаяся, депрессивная личность, пославшая друга на смерть за пару талеров. Но это еще не все. Я даже полученные деньги нормально не смог потратить: устыдившись своего свинского поступка, я тупо пошел и совершил суицид. Суть вопроса: захотел бы ты тогда продать мне душу?

– Ни в коей мере, – усмехнулся Фауст, не отрывая взгляда от пергамента.

 – Кому нужен неудачник? Ваше обаяние, mein herr, кроется в вашей же адской привлекательности. Да, вы забираете душу и обрекаете ее на вечные муки. Но взамен даете то, к чему всегда стремится человек, – власть и деньги. Убогому существу отдаваться неинтересно. Думаю, от вас в этой ситуации отвернутся даже женщины, коим свойственно слетаться на обаятельное зло, как мотылькам на свет лампы.

– Это я и хотел услышать, – сладко улыбнулся Шеф. – Тогда прощай, Фауст.

И помни на будущее: когда я приду за тобой, запирать дверь бесполезно.

…Раздался хлопок, словно от праздничной пороховой петарды. Дрогнув в черной дымке, образ повелителя зла рассеялся вместе с экземпляром договора, оставив на память тонкий запах Дольче Габбаны. Фауст, дрожа от нетерпения, отодвинул засовы на двери. Зажав в руке хвост пеньковой веревки, он неистово зазвонил в сигнальный колокольчик с такой силой, будто начался пожар. На лестнице послышался топот сапог, в комнату ввалился запыхавшийся слуга.

– Звали, хозяин? Что случилось?

– Амесе эс иферна ра, – произнес Фауст, эффектно простирая руку.

Слуга исчез в клубах дыма. Когда доктор, кашляя, разогнал удушающую завесу, на полу сидел черный как смоль терьер с ярко-красными глазами.

…Шеф материализовался у берега реки – в тине, напротив толстых стен крепости. Глядя, как маркитантка в грязном платье нараспев расхваливает рулет с протухшим мясом, он облегченно вздохнул.