Элемент крови

…На спидометре было уже под пятьсот километров – Малинин без жалости гнал служебное «БМВ» по широкой трассе, с отборными матюгами обгоняя грохочущие индийские автобусы и отчаянно сигналя. Машины попадали в Ад, как и люди, после того как «умирали», – то есть вследствие автокатастроф. Их «бээмвэшка» когда-то влетела в город вместе со сгоревшими пассажирами: на трассе Е-95 ее подмял под себя КАМАЗ. По особому распоряжению Шефа покореженные иномарки доводили до ума в централизованной автомастерской Учреждения, куда посылали работать лучших специалистов-механиков.

С каждым годом число машин в городе увеличивалось, дорог, разумеется, не хватало. Пробки считались нормальным явлением даже в полночь.

Алексей вспомнил, что ничего не ел с утра – в животе буйствовал только кофе. Болела голова, но никаких соответствующих таблеток вроде аспирина в Аду не существовало. Придется отвлечься разговором, хоть из Малинина и не очень хороший собеседник.

– Слушай, Серег… – задумчиво сказал Калашников, откидываясь на кожаное сиденье.

 – Тебе за столько лет никогда не приходило в голову, почему ты оказался именно здесь?

Как всегда, прямолинейный ответ не заставил себя ждать.

– Никак нет, вашбродь, – привычно сократил выражение «ваше благородие» Малинин.

– Зря. А я поначалу долго соображал: интересно, отчего мы здесь, а не в Раю?

Эта мысль настолько поразила Малинина, что он беззвучно открыл рот.

– Вот ты как прожил свою жизнь? Сам ведь православный, а? Небось, каждое воскресенье ходил в церковь, соблюдал посты, на Пасху кулич нес святить… Правильно?

– Конечно, – удивился Малинин.

 – Нешто, ваш-бродь, я басурманин какой?

– Но попал-то все равно сюда, – наклонил голову Калашников, меланхолично рассматривая пробегающие за стеклом трущобы индийского квартала. – И у тебя в первую минуту башка распухает – ну как же так, я же был такой добрый парень, все делал правильно – кушал грибки в постный день, и со свечкой в храме стоял, и иконы целовал завсегда с усердием… А потом бац – и тебя черти на сковородке жарят…

Малинин существенно помрачнел.

Пальцы рук на руле слегка подрагивали.

– Вот и я сначала понять не мог, – вздохнул Алексей. – А потом поставили меня перед Главным Судом и объясняют – гореть тебе в Аду, ибо грехов у тебя, человече, паровоз не потащит. Одних трупов по твоей милости мы штук пятьдесят насчитали.