Москау. Сказочник (сборник)

Если требовалось арестовать повредившегося в уме человека, его попросту отправляли в специзолятор. Как только надобность в больном отпадала, его депортировали в Африку. Комендант специзолятора скучал у себя в кабинете, под гербом рейха: свастика на дубовом венке была тщательно, в несколько слоёв, заштукатурена. Он кивнул Павлу, но не потрудился встать, лишь небрежно бросил на стол папку.

– Все бумаги и фото там. Хотите пообщаться? Даже не знаю, как у вас это выйдет. Двое учёных превратились в овощи – ни на что не реагируют, питание – и то им вводят внутривенно.

Третий получше, но… ни с кем не говорит. Зато иногда начинает вопить по ночам как резаный – нам приходится литрами вкалывать бедняге успокоительное.

– Ничего, – усмехнулся Павел. – Со мной поговорит, не волнуйтесь. Я забираю досье. Скажите номер камеры и избавьте от провожатых. Это слишком особый разговор.

Он замолчал, пытливо вглядываясь в одну из фотографий.

– Надеюсь, вытрясете из парня всё, что вам нужно. – Щёлкнув мухобойкой, комендант ловко прихлопнул насекомое на столе.

 – Идите, битте шён, во времени я не ограничиваю.

…Камера специзолятора соответствовала ожиданиям. Четыре на четыре метра, обита мягким белым войлоком, чтобы узник не разбил себе голову в припадке. Лампочка освещения и камера под потолком, транслирующая видео на пост охраны. Красный огонёк погас, едва Павел зашёл к заключённому, – съёмка прервалась. Человек в комнате не обратил внимания на гостя. Небольшого росточка, взъерошенный, волосы – рыжие.

Славненько, рыжим не надо краситься, чтобы выглядеть арийцами. Шепчет что-то про себя, сидя на топчане, раскачивается взад-вперёд. Очень впечатляет. Ну-с, за работу…

– Здравствуй, – ласково сказал Павел, с треском раскладывая стул.

Он встал так, чтобы лампочка осветила его лицо.

Заключённый перевёл взгляд и… закашлялся. От спокойствия не осталось и следа. Он вскочил с топчана, вытянул руку, прижался к мягкой стене, затараторив, как дятел:

– Ты… ты… ты… как это может быть… ты же…

– Умер? – закончил его мысль Павел.

 – Согласен, такие неприятные вещи иногда случаются. Но, размозжи меня молот Тора, разве это помешает нашей милой беседе?

На лбу рыжего выступили бусинки пота. Его била мелкая дрожь. Он слепо шарил вокруг себя руками, словно стена из войлока могла расступиться и забрать его внутрь.

– О, совсем чуть-чуть, – заверил Павел. – И обещаю – я сразу уйду. Ты же понимаешь, у тебя нет никакого выбора.