Москау. Сказочник (сборник)

И в гестапо, и в Триумвирате осознавали – это первый шаг, на очереди люди. Этого ждали – и вот, дождались. Сто человек, спецназовцы, тренированные убийцы – испарились, не оставив пылинки. Куда их перенесло? Что с ними случилось? Впрочем… Удивительно, но самое страшное даже не это. Исчезали поселенцы в Руануке, пропал поезд в Шанхае – и тут бы тоже рано или поздно дошло до людей, учёные гестапо были к этому готовы. Гораздо хуже другое.

В дверь деликатно постучали.

– Войдите, – сухо сказал Жан-Пьер, отработанным движением спрятав флягу в ящик стола.

Замок лязгнул, и в дверном проёме показалось синее колесо тележки уборщика. Низкорослый, но худенький и шустрый дедушка, настоящего имени которого в гестапо никто не знал. Сотрудники лаборатории в шутку именовали его Адольфычем. Карьерой старичок не увлекался, к старости дослужился до бешлагмайстера Службы чистоты.

– Хайлюшки, оберштурмфюрер, – фамильярно поздоровался дед. – Прибраться не надо?

Карасик с сожалением посмотрел на дно ящика, где среди бумаг притаилась фляга.

– Хайлюшки, либерфатер, – вздохнул он. – Давай, если только быстро.

– Да я мигом, – кивнул Адольфыч, втаскивая за собой бренчащий агрегат со швабрами и цинковым ведром. – Словно при взрыве пехотной мины – одна нога здесь, другая там-с.

Он закатился скрипучим смехом. Засучил рукава, вытащил из ведра с водой тряпку…

Жан-Пьер резко согнулся. Кашель душил его, выворачивая наизнанку.

На запястье Адольфыча, сразу от ладони проявился номер. Из пяти цифр: особенно чётко темнели 6 и 2, – татуировка, сделанная размытыми чернилами.

Адольфыч перехватил взгляд, инстинктивно посмотрел на руку и выронил швабру.

– П-простите… – залепетал старик. – Честное слово, я… это уже давно, я ребёнком был, с мамой… в лагере Равенсбрюк… там его ставили… я почти не помню, мне было пять лет. Номер свели начисто, в семидесятых годах ещё. От-откуда он? Я н-не п-понимаю.

Жан-Пьер ощутил, что, несмотря на перцовку, он сейчас тоже начнёт заикаться.

Оберштурмфюрер махнул уборщику в сторону двери.

Старик, пятясь, как краб, потащил тележку назад. На его лице застыло выражение удивления и даже страха. Он пытался спрятать руку за спину, неловко её выворачивая.

Дверь захлопнулась. Мда, неожиданно. Только что в бункере Триумвирата он получил секретную информацию, едва успел переварить – и вот оно, живое подтверждение.

Заражение мутировало.