Печать луны

По непонятной причине отсутствовал знакомый ей директор департамента полиции Арсений Муравьев – она узнала его помощника по следственным делам и личную секретаршу. При виде этого самого помощника смущение Алисы сменилось тихой яростью. По правую руку от Антипова нагло отирался молодой человек ее возраста, блондин среднего роста, стриженный под «бобрик», с холеным дворянским лицом, его портил лишь нос с небольшой горбинкой. Алиса готова была поклясться – под вицмундиром у этого типа надета неизменная майка с логотипом «Раммштайн», которую она ненавидела всей душой.

Уж кто-кто, а она хорошо знала столь интимную подробность. Коварный блондин был не кто иной, как ее бывший муж, титулярный советник Федор Каледин; не прошло и двух месяцев, как они со скандалом развелись в духовной консистории[7 - Специальный отдел в Русской православной церкви, в числе прочего занимается церковными разводами венчанных супругов.]. Пользуясь отсутствием своего прямого начальника, мерзавец Каледин занимался привычным делом – гнусно любезничал с секретаршей Муравьева – грудастой девицей Анфисой. Уничтожив подонка презрительным взглядом, Алиса лучисто улыбнулась прочим господам, кои немедленно выстроились в очередь целовать ей ручку. Да, князь Сеславинский оказался прав – ночное событие поставило на уши всех VIP-сотрудников органов внутренних дел империи. Одним из первых ее пальчики смачно лобызнул тайный советник Антипов, а этого потного, сопящего борова в увешанном орденами мундире просто так из теплого кресла не вытащишь. Как шепнул Алисе на ухо адьютант Антипова, юный, похожий на девушку подпоручик (и заядлый картежник) Сашка Волин, собирался подъехать и сам московский градоначальник – престарелый фельдмаршал Кустиков. Положение Кустикова в последнее время было весьма шатким: ходили упорные слухи, мол, государь им недоволен, а чиновники министерства двора критиковали бизнес супруги фельдмаршала – сдобной купчихи Кадушкиной, продававшей бочки для засолки огурцов. Враги сплетничали: те лавочки, которые не хотели покупать бочки, городская управа закрывала за нарушение санитарных норм. Но вслух об этом говорить опасались: на Кадушкину работали лучшие адвокаты, в том числе и внук знаменитого Плевако, за полчаса речи в суде рвавший тысячу золотых.

– …Баронесса, голубушка, – засопел многопудовый Антипов, умильно прильнув к ее руке. – Рады видеть вас в добром здравии. Простите, что побеспокоили, но случай у нас – из ряда вон выходящий.