Сыщики преисподней (сборник)

Вслух он ласково сказал, прикрепляя ржавым степлером один бланк к другому:

– Да ладно, братан, расслабься. Какие-нибудь пятьдесят тысяч лет, и ты сможешь подать прошение о смягчении наказания. Не исключено, что тебя переведут из чиновников нашей конторы в корреспонденты той же «Смерти». Поди плохо! Будешь сидеть, худо-бедно стишки ко дню рождения Шефа кропать. А что? Все ж не за китайцами бегать.

– Не знаю, – кисло ответил Есенин, машинально сделав приличный глоток спирта. – Я вот думаю – может, и не подавать ничего? Привык тут за восемьдесят два года.

Сидишь, бумажки перекладываешь, тепло, светло и мухи не кусают. Боюсь, сменю шило на мыло – и буду потом, как суслик, по пресс-конференциям без передыху носиться.

Офицер был воспитан на стихах Есенина, считая его божеством. Он никогда не предполагал, что они могут встретиться лицом к лицу, а потому мещанское поведение именитого поэта его раздражало. Все-таки хлипкий народ эти творческие люди. Легко быть популярным, когда у тебя вокруг никаких конкурентов.

А попробуй так, влезешь в автобус – Пушкин билетики продает, зайдешь в забегаловку – Цветаева подносы с пивом разносит, остановился сигарет купить – Лермонтов из киоска «Житан» протягивает. Таким представишься по имени, они, свиньи эдакие, еще и переспросят: «Кто-кто?».

Нет, город знаменитостей быстро опускает, он на себе это ощутил, хоть не поэт и не поп-звезда. Серега Есенин конкуренции не выдержал, стихи писать бросил – а вот «беленькую» пить не перестал. Смена в конторе только-только началась, а от него несет перегаром так, что, стоя рядом, закусывать можно.

Судя по тому, в каких количествах он лакает, в его квартиру спирт подают по водопроводу.

– Ну, как знаешь, – с ухмылкой заметил офицер. – Дело хозяйское. Если тебе тут нравится, так я буду только рад: реально счастлив, что работаю с таким человеком, как ты.

– И я тоже, – обрадовался Есенин. – Ладно, побегу. Заглянул к тебе на минутку поздороваться. Кстати, твоя смена-то кончилась. Чего домой не идешь?

– Так сам видишь – дел выше крыши, – поморщился офицер.

 – Сегодня опять землетрясение в Иране, сейчас столько народу будет на контроле в намотанных бинтах – мама не скучай. В общем, я еще три-четыре часа задержусь, поработаю. Это наверняка лучше, чем потом, начиная с обеда, носиться по конторе со взмыленной задницей.

– Как желаешь, дорогой. Ну, все, обнимаю тебя.

– Удачи, старикан.

Улыбка сползла с лица офицера, когда дверь захлопнулась за Есениным.