Охотники за пламенем

Ясмин кивнула, как ни странно, смущённо. Всё это время её пальцы играли с лунным камнем – драгоценным камнем Деменхура, который предстояло подарить Миску после завершения церемонии. Лёгкий ветерок разносил по округе пьянящие ароматы бахура и пряной еды. Падающий снег присыпал рынок белыми хлопьями, но раскалённый камень и пламя джуму’а сохраняли землю чистой и тёплой.

Пар более не вздымался над тарелками, а оленина таяла по мере трапезы. Сердце Зафиры сжалось от грусти. Она понимала, что оленина – это просто еда, но мясо вновь стало доказательством, что ничто хорошее в мире не длится вечно.

Спустя долгое время Ясмин заговорила:

– А что, если… сегодня вечером…? Я не знаю…

Зафира, подумав о везении Миска, покачала головой.

– Всё пройдёт идеально, Ясмин. Он любит тебя, а ты любишь его. Ничто не омрачит ваших чувств.

Ясмин погладила пальцем кожу с цветочными завитками и узорами из хны. Среди великолепных орнаментов собиралось имя её мужа, имя Миска.

– Любовь.

Зафира встретилась глазами с Ясмин, и в воздухе повисло непроизнесённое имя. Дин. Он отдал ей всё и на том не закончил, однако Зафира не смела отдать ему сердце. Точно не после того, что случилось с Умм из-за Бабы.

– Вот он! – крикнул кто-то из толпы. Зафира вздрогнула, почти ожидая увидеть Дина.

Но всё-таки толпа расступалась для Миска. Жених был одет в аккуратный чёрный тауб и тёмно-синий тюрбан. Кисточки на тюрбане покачивались в такт шагам. Взгляд Миска был прикован к Ясмин и казался настолько горячим, что Зафира невольно отвела глаза.

– Ты не потеряешь меня, – прошептала Ясмин. – Я по-прежнему буду твоей.

Вопреки пристальному взгляду жениха, она смотрела на Зафиру.

– Я знаю. Я просто эгоистка.

Губы Ясмин скривились в улыбке.

– Что ж, соперник твой и вправду силён. Ох, он дьявольски красив.

К радости Зафиры, тема разговора сменилась. Миск был очень красив, и красота его отличалась от остальных. Мать Миска родилась в Сарасине, потому и сын её выделялся среди жителей Деменхура чернильно-чёрными волосами и смуглым оттенком кожи.

– О сердце моего сердца, луна моей души, – промолвил Миск. Несмотря на склонность сарасинцев к насилию, в их гортанных, но чистых голосах всегда слышалась нотка спокойствия.

Зафира, заметив улыбку подруги, запечатлела её в памяти.

Дин встал рядом с Миском.