Избавители звезд

Когда Зафира не ответила, Сеиф добавил:

– Или это снова пустые громкие слова, ещё одно дело, которое тебе не по силам?

Зафира опустила голову. Боль от неудачи была всё ещё слишком сильна, рана – слишком свежа, и она не позволила себе возразить. Кто-то из сафи прыснул со смеху, и девушка невольно задалась вопросом: как они могли желать лучшего для Аравии и при этом быть такими ужасно невоспитанными?

Одни за другим группы Высшего Круга уходили в ночь, унося с собой сердца, предназначенные для Пелузии, Зарама и Деменхура.

«Дыши», – приказала себе Зафира. Кифа смотрела вслед сафи, и лицо её застыло, прежде чем она опомнилась и посмотрела на Зафиру с тенью улыбки.

От этого стало теплее – словно она не осталась одна с этим чувством потери, тоскуя по сердцам с самого мига, как те покинули дом.

– Не уходи, – проговорила Лана, стоя с ящичком Айи в руках.

– Отправляйся со мной, – ответила Зафира, – и тогда нам не придётся разлучаться.

В тот миг, когда Лана закусила губу, девушка поняла, что её желание было нереальным.

Их пути всегда были разными – она со своими стрелами, а её сестра со своими сна- добьями.

– Я не могу.

– Почему? – спросила Зафира, ничуть не заботясь о злости, просочившейся в её голос. Не заботясь о нетерпении Сеифа, о сочувствии Кифы.

Лана лишь покачала головой, коротко посмотрела на Айю.

Ещё одна лопата, разрывающая землю в её сердце, опустевшем, словно гробница.

Даже раскалённая кочерга не обжигала так больно, как эта пустота в сердце Насира.

Он хотел лишь, чтобы эта пустота когда-нибудь иссякла. И понял вдруг, что всегда хотел этого.

Чтобы его видели. Понимали.

Чтобы нуждались в нём. Желали его.

Он приступил к долгому раздеванию – начал с оружия, прежде чем расстегнуть пояс, затем расправил складки рубашки и повесил её за креслом. Ветерок из открытого окна любопытными касаниями пересчитывал бесконечные шрамы на его спине.

Тихий топот босых ног нарушил тишину, и его рука замерла на поясе шальваров.

Он не стал тянуться за мечом – голых рук будет достаточно.

– Прятки тебе не помогут, – проговорил он, и его голос звучал низко, смертоносно. Почти сразу же из теней у решетки на окне возникла фигура, подсвеченная множеством светильников.

Он узнал бы это стройное тело где угодно.

– Кульсум.

Она сняла с головы охряный платок; тёмные волосы блестели на свету. В этот миг он мог только неотрывно смотреть на неё.