По ту сторону нуля

Их интересовало немногое: не пострадал ли в момент «накладки» Алекс Куршин (притом что видеосъемка не давала оснований сомневаться, что он цел и невредим), каковы его планы и не нуждается ли в помощи. Алекс поблагодарил за внимание, отметив: нужно время, чтобы с будущим определиться и найти свое место в нем. Попросил номер телефона для экстренной связи, возникни надобность в таковой. Получил и инструкции: нельзя оставлять нынешнее убежище, не заручившись их поддержкой, обратное чревато непоправимым.

Кроме того, жизненно важно быть начеку, распознавая каверзы выманить себя наружу.

Разговор после тайм-аута внешне напоминал общение робота с продвинутым пиарщиком: Марина озвучивала заученные вопросы, глубинную подноготную которых не понимала, Алекс на них отвечал, тщась донести до кремлевских тот или иной месседж. При этом решал ребус, как не сболтнуть Марине лишнего, то, что ее хозяева от нее скрывали. В первую очередь, для блага самой Марины, он не сомневался, год назад пострадавшей из-за него.

Оттого вопрос о самочувствии раненной Саши в этот контакт не вписывался. Более того, едва Марина появилась в эфире, как Алекс подмерз в поле ее притяжения, понятное дело, любую конкуренцию отторгающее.

Завершил он беседу отнюдь не как прирожденный переговорщик, а обычный, движимый чувством человек, заметив: нечто подсказывает, что они еще пересекутся. По меньшей мере, ему этого хотелось бы… Ответа он не дождался, но неким движением флюидов уловил: Марина на той же волне.

Между тем у новых кураторов, под надзором которых Алекс оказался, не только циркуляции флюидов, но и цехового взаимоуважения не наблюдалось. Офицер по безопасности Йоси, непосредственный надсмотрщик Алекса, не скрывал скепсиса, нужно ли предоставлять беглецу убежище, коль Израилю пользы от него, иждивенца-нахлебника, ноль. Ведь вразрез объявленному дедлайн Куршин не выказывает малейших поползновений к сотрудничеству со страной своего гражданства.

Поскольку Лэнгли в этой истории единственный интересант, то за ним и постой Алекса Куршина, покусившегося на лавры Ассанжа. Мы же, лояльный любому режиму Израиль, верны традиции невмешательства. Берет та начало с 1987 г., когда даже такой бриллиант шпионажа, как Джонатан Поллард, не был впущен в посольство Израиля в Вашингтоне.