Секундант одиннадцатого

– Так что будем делать, Алекс? Вы, оказывается, игрок и весьма азартный… – заговорил старшой, выждав паузу для «акклиматизации» собеседника.

– В смысле? – вскинулся «азартный», лихорадочно переваривая акцент безымянного дознавателя.

– В нарушение инструкции – не лавировать и сохранять конфиденциальность – вы провернули нечто из ряда вон. Да, внешне не ослушались, но, по сути, дезертировали – в гости к Бахусу, – с иезуитской ноткой разъяснял дознаватель. – Как хитро! Да так, что с концы с концами не сходятся: дескать, кому на фиг нужен алкаш, отброс общества? Закрываем тему, а точнее, снимаем кандидатуру… Так, Алекс?

Алекс опасливо оглядел конвой и осторожно, с миной мольбы на лице, указал в сторону стола.

Жест казался случайным, немотивированным, однако звеньевым был прочитан, верно. Вскоре один из церберов перенес «боевой комплект» на примыкавший к диванам столик и даже «соорудил» дозу, которую Алекс одним залпом выпил.

«Подъемные» между тем сывороткой правды не стали, и голова подследственного мало-помалу уперлась подбородком в грудь, но ненадолго.

Получив подзатыльник от соседа, он встрепенулся, после чего дурным голосом завопил на солянке из нескольких языков:

– Какого рожна я вам всем сдался?! Зачем меня крутят, словно барашка на вертеле?! Вы что, секта, рыскающая по свету в поисках заблудившегося пророка?! Или… – отповедь оборвал серебряный кляп-липучка, а жестикуляцию драматического актера – синтетические узкополосные наручники.

***

Ужас неизвестности прихватил точно свежий раствор цемента.

Взор Алекса вклеился в потолок, родной обители не высвечивая. Смену координат подтверждало и периферийное зрение. Он в комнате цокольного этажа, оборудованной под клинику, до трусов раздет, в вене катетер, сообщающийся с капельницей. Единственное, что удерживало от безумия, – это ощущение того, что он по-прежнему в Израиле: пол выложен дешевой плиткой, шумит кондиционер и другие признаки, улавливаемые, скорее, интуитивно.

Алекс мало-помалу пришел в себя и робко задвигал конечностями.

Будто всё на месте, но обуза обуз – катетер. Сорвать?

Не торопись, успеешь. Именно инфузия убрала интоксикацию и остановила запой. Не исключено, сыграл бы в ящик. Действительно, вещь! Если выкарабкиваться самоходом, то, как минимум, неделя – тремора, бессонницы и стенаний.

Дверь отворилась, в проеме – женщина в белом халате и марлевой повязке, закрывающей лицо. Оценив пациента, будто без признаков буйства и панической атаки, решительно вошла.