Секундант одиннадцатого

По его словам, Алекс Куршин – яркий и одаренный литератор/публицист, но его дарование фрагментарно. Захватывающий сюжет, неизбитая идея – это его, но литературный стиль хромает. Однако не в той степени, чтобы его тексты с места в карьер издательством отвергались. Им просто требуется редактура – несколько больше, чем принимаемым на ура прочим. Другое дело, издательства настолько охамели, что в издательском цикле склонны обходиться минимум ресурсов и временных затрат. Оттого у посредственного, но гладкого текста куда больше шансов увидеть свет, нежели у яркого, но шероховатого.

Кроме того, конфликт Алекса с издательством «Эксмо» девятилетней давности вокруг истертой практики – плагиата – не только оборвал сотрудничество с флагманом российского книгоиздания, но и внес его в список нежелательных авторов. Да, в наши дни издать электронную книгу во второстепенном издательстве у более-менее адекватного текста шансов много, чем Алекс Куршин и воспользовался, но тот зачет несопоставим с известностью, которую сулит бумажная книга, опубликованная одним из лидеров книгоиздания. Но не это главное: такая публикация – пропуск в клуб пусть не избранных, так достойных, о чем, конечно же, Алексу Куршину известно. Таким образом, выход трех романов автора в престижном московском издательстве – и есть исполнение писательской мечты, программа максимум для литератора средней руки. Если же тем печатным органом станет «Эксмо», то уникум обретения прирастет моральной составляющей – торжеством справедливости.

Между тем одна перспектива оставить после себя зарубку в литературе может не сработать.

Ведь Алекс Куршин достаточно известен как публицист, пусть в узких кругах профессионального сообщества. Может удовлетвориться тем, что есть, сопоставив новую паблисити, пока гипотетическую, и тот риск, на который вынужден будет пойти, перебравшись в Россию. Ведь в сухом остатке он антипутинист, хоть и центристского толка. Кроме того, его статьи при всей их интеллигентности не затушевывают высокомерие буржуа, то тут, то там прорастающее в виде смакования тамошних свобод. Порой возникает впечатление, что за четверть века он тем Биллем не может насытиться. Так что напрашивается нечто с потенциалом вывести его творческое наследие на качественно иной уровень. Это – экранизация хотя бы одного романа, учитывая, что вся его крупная проза – кинематографическая сокровищница. Даже по тому, что за ночь прочитано, вывод однозначен. Стало быть, ничего за уши притягивать не придется.