Мятеж. Книга 1

В Вороновской комячейке указали на Егора Саркулова, как на зажиточного крестьянина, который помимо своих наделов еще арендовал и соседние. Активисты включили в список и других каштаковцев, значившихся под фамилиями Теущаковы и Бетенековы.

Так сложились природные условия, что из-за заболоченности земли, каштаковские жители в своих правобережных угодьях практически не сеяли хлеб. В основном они занимались охотой, рыбалкой, разведением скотины и покосами. А вот на левом берегу Оби, в Вороновском и в соседних районах, крестьяне засевали пшеницей и рожью большие участки плодородных земель.

Но здесь продразверстка уже прошлась по второму кругу. Очередь дошла и до каштаковских крестьян.

Установленный сельхозналог Саркулов Егор платил исправно, не хотел конфликтовать с новой властью. Излишки хлеба, как заставляли Уездпродкомовские работники, Саркулов отвозил на ссыпной пункт. Но когда продкомиссар заявился к нему домой и потребовал дополнительной сдачи хлеба, Егор до крайности возмутился.

– Где я вам столько хлеба возьму? На своем поле я садил только картофель и другие овощи.

Я сам покупаю зерно и мелю его на вороновской мельнице.

– Саркулов, ой, да не бреши ты, а то мы не знаем, что в прошлом году за Вороново ты несколько десятин хлебом засеивал, – съязвил председатель каштаковского комитета бедноты.

– Это вам, похоже, кто-то сбрехнул, – огрызнулся Егор.

– Саркулов, вот постановление губпродкома, здесь предписано, взять с тебя дополнительный налог, как с зажиточного крестьянина, – объявил губернский продкомиссар.

– Нет у меня больше хлеба!

– А вот это мы сейчас поглядим, – взъерепенился комиссар и махнул рукой продотрядовцам, чтобы начинали обыск в подворье Саркуловых. Но Егор был готов к такому повороту дела и вовремя позаботился, отправив накануне сына Мишу с телегой, груженной мешками с пшеницей на охотничью заимку. В амбаре оставалось только три мешка и то по утверждению Егора, зерно было посевное.

Когда проверили все сараи и амбар, принялись за обыск в доме, но не найдя больше хлеба, потащили в обоз семенное зерно.

Егор преградил дорогу продкомовцами, не давая ограбить семью.

– Не троньте семена, вы что хотите, чтоб мы следующую зиму впроголодь жили?

– Не прибедняйся Саркулов, у тебя еще два предприятия имеются, масло пихтовое готовишь, да конной упряжью занимаешься, купишь ты себе хлебца, – с издевкой заметил председатель Вороновского Волисполкома.

– Ты свой барыш считай, а на мое нечего облизываться.