Мятеж. Книга 1

Он тогда смелым был, когда самогонки нажирался, все грозился, скоро, мол, закончится Саркуловское время, и в Каштаково придет власть народная. И дождался сволочь… Первый вступил в комитет бедноты и Савелия, своего сынка туда же пристроил.

– Время другое пришло, а с ним и люди поменялись.

– Нет, Илюха, ты не прав, время здесь не причем, – к разговору подключился Степан Шевелев, – если Садкин был лентяем и пьяницей при царе и при Керенском, таким и при советах остался. А Советская власть, что? Она как раз-то и пригрела всех бедняков и нищих, теперь она им, как мать родная.

– Неправда, Советская власть не жалует разгильдяев. В нашей семье хоть и бедной, но пьяниц и не лоботрясов нет, – возразил Илья.

– Ох, Илюха, Илюха, – тяжело вздохнул Степан, – не видел ты еще Советскую власть во всей «красе».

– А ты видел? – ехидничая, спросил Бетенеков.

Степан поднялся с земли и, задрав рубаху, повернулся к Илье спиной. Вся кожа от поясницы до плеч была испещрена рубцами. Повернувшись к нему лицом, Степан задрал полу рубахи до самого подбородка.

– Вот она, твоя Советская власть… Красные шомполами и штыками прошлись по казаку.

– За что они тебя так? – сочувствуя, спросил Михаил.

– За то, что батька мой старый режим поддерживал, порядка на хуторе хотел и чтобы казаки свободными оставались. Красный комиссар его застрелил, а меня приказал выпороть. Я вырывался, так меня два раза штыком в грудь, чтобы не брыкался.

– А я думал дядя Захар твой родной отец, – удивился Михаил.

– Нет, он мне не родной. Так вышло, что после смерти отца, он стал помогать моей мамке. Он полюбил ее.

– Степка, я не знал, что у вас приключилась такая беда, – извинительным тоном, сказал Илья.

Михаил, желая закончить спорный разговор мягче, подыграл Илье.

– Так что Илюха, никто дядю Тимофея и тебя не винит, речь идет о Садкине. Он же завистник и лодырь, что еще от него ждать. Он мою семью и дяди Захара считает врагами.

Конечно, если сравнивать две семьи, отличающиеся друг от друга в корне, Михаил делал принципиальное различие между Григорием Садкиным и Захаром Шевелевым, они были совершенно разные по своим взглядам люди.

Илья не всегда заступался за Советскую власть, иногда ему приходилось молчать, когда друг Мишка и Степка заводили разговор о Народной армии, боровшейся с большевизмом на Урале, в Сибири и на Алтае.