По власти камня…

Когда кончилась роща, открылась большая поляна, поросшая густой низкой травой на противоположном краю поляны высились небольшие горы, речка превратившаяся в ручеек, блестя и переливаясь на солнце, струилась от горы.

За речкой посреди поляны высилось дерево, какое оно необхватное, мимоходом подумала она, я таких деревьев не видела никогда.

Сейчас поднимусь на гору, может где дым увижу, а может поселение какое. С этими мыслями Аксинья заторопилась к горе. Ручей, обогнув гору, уткнулся к подножию следующей горы. Она не пошла дальше за ручьем, стала взбираться на первую же гору.

Гора поросла редким мелким кустарником и низкорослой травой, взобраться не составило большого труда.

То, что открылось ее глазам, повергло ее в шок. Она находилась на острове, ни о каком поселении, или о проживании здесь людей не могло быть и речи, с горы как на ладони просматривался весь остров. Кругом, до самого горизонта, больше никакой земли, никаких островов, нет даже торчащих из воды скал, одна вода.

Вот апельсиновая роща, по краю которой она прошла, дерево, такого огромного она еще не видела не разу за всю жизнь, на противоположном краю высится каменная скала, отсюда она кажется черной, машинально отметила про себя Аксинья, скала высокая заканчивается остроконечным шпилем.

Речка, где то километра четыре длиной, посередине острова на северном краю гора, повыше будет, чем – та на которой я стою. Недалеко от этой горы, что-то блестело в лучах солнца, вода наверное, может лужа какая. Возле этой воды на поляне кто-то пасся, вроде козы отсюда их не видно, они белые.

И тут на нее напал хохот, она где-то умом, понимала, что это обыкновенная истерика, что весь этот смех просто шок от увиденного. Внезапность кошмара не дает осознать всю глубину бедствия и собственного горя.

Отсмеявшись, Аксинья, еще раз оглядела остров и громко произнесла.

– Здравствуй Австралия! Я Аксинья Миндияровна Латышева деревня Ключи Челябинская область. Россия. Прошу любить и жаловать, я тебя так хотела увидеть.

Еще раз, окинув взглядом остров, океан, она села, обняла колени и долго бездумно сидела, единственное, что вертелось в голове: «не плакать, не плакать».

День давно перевалил на вторую половину, просидев еще какое-то время, спустилась с горы и направилась к берегу, ставшему более-менее привычным за эти два с половиной дня. Пока дошла до берега день начал клониться к вечеру, море шумело, с шумом сердито бросала высокие волны на песок, и с шипением откатывалось обратно.