Отчаянный побег. Трагическая повесть

Он моментально подскочил с постели и движением руки приостановил Сергея, чтобы он оставался на месте. Через две минуты Волков махнул Соловьеву рукой, и они тихо прошли в каморку завхоза.

Самого завхоза на месте не оказалось, но вместо него, в полумраке комнатушки на кровати сидел заключенный. Это был общий знакомый, земляк Соловьева по свободе – Николай Карпухин, тот самый дневальный, работающий у начальника колонии.

– Что, уже?! – изумился Волков.

– Раз такое дело, я подумал и рискнул позвонить.

– А если бы тебя прослушали? Сутками[15 - Сутки – срок наказания в изоляторе] бы не отделался, точно менты в БУР загасили.

– Нее, ночью на телефонной станции никто не дежурит.

– А ты откуда знаешь? – удивился Волков.

– Цезарь, как-то ночью дежурил и по всему корпусу телефоны не работали, так он на весь коридор кричал, аж я услышал: – Профурсетки! Хоть бы кто-нибудь там дежурил ночами.

– Карпуха, не тяни резину, говори, что узнал? – нетерпеливо спросил Соловьев.

– Сереж, – произнес он тихо и скорбно, – все подтвердилось…

Соловьев подскочил с табурета и в ужасе прошептал:

– Что?! Это точняк?

– Серега, точнее некуда.

Полчаса назад, на воле наш человек созвонился со следаком, который ведет дело об убийстве твоих родителей… Прости… Я тебе соболезную… В общем, крепись, – и, потрепав его по-дружески по плечу, поднялся с кровати и вышел в коридор.

Сергей с обреченным видом сел на табурет. Тяжело вздохнул и стиснул челюсти. Между бровей пролегла глубокая морщина. Если Господь в такие моменты дает кому-то мужество и терпение, то Сергея, Он точно не обделил.

Слез уже не было, только горечь. Чувство безысходности заполнило душу, не давая разуму сосредоточиться и принять правильное решение.

– Пойдем в другую каптерку, а то завхозу спать нужно, – предложил Владимир.

***

Волков познакомился с Соловьевым шесть лет назад в Новосибирском централе в транзитной камере, когда они ожидали разнарядку из управления об отправке в конечный пункт отбывания наказания.

Сергея в ту пору осудили повторно, за драку в лагере усиленного режима, когда ссора с активистами быстро перешла в выяснение отношений кардинальным способом. За нанесение увечий активисту, он получил солидный довесок к своему основному сроку – четыре года. В конечном результате суд сменил ему усиленный режим на строгий и сровнял срок до десяти лет.

В транзитной камере тогда собралось человек сорок, среди которых выделялась группа смуглых на вид зэков.