Кооператив SOS. роман приключений и фантастики

И на женщин он глядит очень властно, и они легко покоряются ему. Это, разумеется, только мое предположение. Но я уверен в этом.

– Значит, Вы не любите его?

– Сказать да, вроде бы нет оснований. Он не сделал мне ничего плохого, даже наоборот, несколько помог мне. Незаметно так, слегка. Но это очень благотворно сказалось на всей моей дальнейшей карьере. И все же, хотя я вроде бы и должен быть ему благодарен, я не люблю его. Уважаю – да. Это цельный человек, знает, куда и как идти. Ему не нужны ни поводыри, ни советчики.

Сергей Петрович кошачьей, мягкой и крадущейся походкой прошел к приоткрытой двери и остолбенел. Кира, его божественная любовница целовалась с Петрашевским, причем целовалась страстно, томно изогнув спину, всем своим видом показывая истинную страсть, сладострастие…

У него аж в глазах потемнело. Он мог простить ей многое, но чтобы прелюбодействовать у него на глазах… Не сдержавшись, он шумно захлопнул дверь.

Целующиеся вздрогнули, но не отпрянули друг от друга. Игорь Сергеевич мягко освободился от объятий женщины.

– Кирочка! Неудобно. Кто-то подглядывал за нами.

– Ну и что. Разве мы совершаем гнусное преступление? Нам с Вами хорошо, а на остальное – наплевать.

– Я так не могу, Кирочка. Поедем ко мне.

Она капризно повела плечами, усмехнулась.

– Простите, Игорь Сергеевич. Сейчас не могу. Как-нибудь в другой раз.

– Неужели ты обиделась на меня?!

– Нет, нет. Все нормально.

– Ты его любишь?!

– Боже мой! Ну, какой Вы наивный. Это чисто деловое свидание.

– Кто он?

– Вы его не знаете.

– Он красив?

– Да, очень симпатичен. Но сейчас это неважно, Игорь Сергеевич. Я свободная женщина и поэтому, простите за резкость, не докучайте мне своей глупой ревностью. Я выше этого. Но мы еще встретимся, я обещаю, и в довольно интимной обстановке. До свидания.

Часть 2

«Любо братцы, любо,

Любо братцы жить.

С нашим атаманом

не приходится тужить.»

Глава 1. Аналитик, сыщик и палач

Кардинал в гневе был страшен, но редко кто видел его внешние проявления. Лицо становилось каменно-непроницаемым, голос набирал металл, но он никогда не срывался на крик. Жалобы и мольбы на него не действовали. Он считал, что хорошо развирается в людях, и если приходил к выводу о никчемности человека, то переубедить его практически было невозможно.