О креветках, общем впечатлении и наглости. Не сиди ночью за компьютером, хотя тебе это всё равно не поможет

И едва уловимо – одеколоном. Довольно приятный, слегка терпкий запах. Я в этом не разбираюсь, но кажется, что ему очень подходит.

– Эээ, очень здорово, – бормочу я непонятно зачем.

Очень глубокомысленный диалог получается, я от его гениальности сейчас заплачу. Нобелевскую премию мне и леща всем остальным, кто считает, что в реальной жизни тупых диалогов не бывает.

Остановите меня, пожалуйста, пока я чего ещё умнее не брякнула и не развенчала свой образ довольно сообразительного подростка окончательно.

Я уж не знаю, что отразилось у меня в глазах, но, кажется, пожелание «остановите меня» было принято Димой слишком буквально – потому что он меня поцеловал.

Придержал за плечи, потому что в какой-то момент я дёрнулась и попыталась неосознанно сползти вниз. Губы у него были прохладные, чуть горьковатые от привкуса сигарет (никаких аллегорий про лизание пепельниц, пожалуйста), и целовал он меня осторожно, медленно, бережно даже как-то, как будто бы пытаясь не испугать.

Я, конечно, не эксперт в поцелуях, но если ты не хочешь испугать человека, можно сначала спросить у него, не против ли он.

Впрочем, сказать, что мне не понравилось, я тоже не могу – в рот он языком не лез, держал меня аккуратно, от его тела исходило приятное тепло, и всё это было так ненастойчиво, ненавязчиво и приятно, что мне самой захотелось прижаться к нему и углубить поцелуй, раз уж он с этим так показательно не спешит…

– Аня, ты чайник несёшь? – раздался из соседней комнаты вопль моей мамы, и только тогда Дима соизволил меня отпустить.

Когда очарование момента пропало и до меня начало доходить, что вообще только что произошло, мои глаза полезли на лоб.

– Мне шестнадцать, – пробормотала я ошарашенно.

– Я знаю, – довольная и насмешливая улыбка расползлась по его красивому лицу.

– Тебя же посадят, – пролепетала я ещё тише и растерянней, боясь поднять глаза выше его подбородка, потому что там были губы… вот эти самые, которые пару секунд назад соприкасались с моими собственными губами…

– Не посадят, если ты никому ничего не скажешь, – фыркнул он весело, потрепав меня по плечу.

 – А это… – он провёл большим пальцем по моим губам. – Совершенно не в твоих интересах.

Я, окаменев от совершенно нечеловеческого ступора, молча смотрела на то, как Дима выходит из кухни. Так же молча прикоснулась пальцами к губам.

Вот что это вообще сейчас было?

Второй раз мы встретились недели через две.