Девочка и призрак

Сцены и персонажи, которых она воображала в голове, с помощью цветастых мелков принимали форму на бумаге из старых тетрадей, лист за листом. Тетради мама приносила специально для неё. А когда Сурайя заканчивала читать и рисовать – оставались деревья, чтобы лазать. Рисовая плантация, чтобы плескаться. Жуки, чтобы узнавать новое. Фрукты, чтобы срывать с веток. И грязь, чтобы лепить куличики.

Поэтому, когда появился Розик, выбравшись из крошечного тельца кузнечика, чтобы предстать перед ней в истинном обличье, она посмотрела на него с тем же неприкрытым любопытством, как и на всё вокруг, и улыбнулась.

К тому моменту, когда дух предложил ей зёрнышко дружбы, одиночество уже подготовило плодородную почву. Сурайя закопала семечко глубоко в сердце, и оно пробивалось и прорастало, пока не заполнило девочку, сплетая разбитые кусочки воедино и делая Сурайю цельной.

– Мам, расскажи мне о бабушке, – попросила Сурайя как-то вечером. Рисуя за кухонным столом, она перебирала фломастеры, ища идеальные цвета для единорога.

Мама тем временем готовила ужин.

Казалось, эта мысль терзала Сурайю уже целую вечность. Как математика, которая давалась ей в школе не без труда (Сурайя как раз училась вычитать и не испытывала при этом особого восторга). Если у неё когда-то была бабушка, как сказал Розик, почему мама никогда о ней не говорила? Почему не было ни историй, ни фотографий? Она решила, что единственный способ это выяснить – спросить.

Когда слова сошли с языка, мама перед ней и Розик в кармане одновременно застыли.

– У тебя нет бабушки, – ответила наконец мама. Она стояла к Сурайе спиной. Нож вдруг опять пришёл в движение. Размеренное «клац-клац-клац» вновь застучало по деревянной доске: мама нарезала лук с морковью для курицы «маса кичап».

Сурайя нахмурилась.

– Не-воз-мож-но, – проговорила она. Девочка недавно узнала новое слово и очень старалась, произнося его осторожно и с превеликим удовольствием. – Бабушки есть у всех. Не может быть, что у тебя нет мамы.

– Разумеется, она была, – ответила мама.

 – Но её больше нет. Уже очень давно.

– Она умерла? – Теперь, в полные пять, Сурайя понимала, что такое смерть. Она уже выросла из четырёхлетней малышки.

– Да.

– Но какой она была? – Сурайя с интересом наклонилась вперёд. Рисунок был забыт, незакрытые фломастеры постепенно высыхали на столе. – Как выглядела? Каким было твоё детство? Вы…

Сурайе пришлось замолчать: мама со стуком положила нож на тумбу и, резко повернувшись, посмотрела на нее.