Девочка и призрак

Часто, приходя домой, она подсчитывала свежие синяки на худеньком теле – результат злобных щипков, выверенных толчков и (как-то раз, когда никто не видел) сильного пинка по ноге.

Розик мрачно наблюдал за всем этим.

– Знаешь, я мог бы их наказать, – говорил он. – Раздробить каждую косточку в их телах на крохотные осколки. Заставить их пожалеть о том, что они вообще посмотрели в твою сторону. Сделать так, чтобы они поплатились за свою жестокость. Именно так поступила бы ведьма!

Сурайю ужасало, как легко его тёмная сторона показывала своё лицо в последние дни.

Однако она лишь покачала головой:

– Нет, Розик. Во-первых, я не моя бабушка. А во-вторых… ну, им рано или поздно это надоест. К тому же пусть лучше они издеваются надо мной, чем над какой-нибудь девочкой, которая не сможет этого вынести. – Она заметила, что дух всматривается в её лицо, и изо всех сил попыталась приподнять поникшие уголки рта.

– Да ведь ты и есть та самая девочка, – сказал он.

Губы Сурайи сжались.

Розик умел донести свою мысль так, что она оказывала на Сурайю эффект, ровно противоположный задуманному духом. Сродни тому, как мама просила её петь дома потише, из-за чего Сурайе хотелось выкрикивать строчки всех известных ей песен, пока не задрожат стропила. Розик стал для неё вторым родителем, о котором она никогда не просила. Сурайя догадывалась: он хочет её переубедить, заставить с ним согласиться, признать, что он прав. А всё, чего прямо сейчас хотелось ей, – это скрестить руки, упереться пятками и доказать, что он ошибается.

– Глупенький. Уж я-то справлюсь.

Сурайя понимала: он знает, что она врёт.

Тогда-то и начали происходить странности.

Они случались не с ней, поэтому поначалу Сурайя не слишком обращала на них внимание. Как, например, мы не очень-то замечаем муравья, лениво ползающего по нашей ноге. Но если один муравьишка превращается в двух, затем в семерых, а после в сотню, игнорировать пощипывание малюсеньких лапок и жгучие укусы крохотных зубов становится всё сложнее.

Именно так и было. Началось всё с сущего пустяка. Как-то раз в одной из безукоризненно белых матерчатых туфель Камелии появился камешек, из-за чего она стала прихрамывать и ругаться, но убрать его у неё никак не получалось – сколько бы раз Камелия ни трясла гадкой туфлей. На другой день насквозь промокла её тетрадь по географии, хотя рюкзак, из которого девочка её достала, был безупречно сухим.