Дождь не вечен

Этот же мужчина затмевал даже те постеры и фото, и притом был реален, реален настолько, что и в самом деле мог целовать, а в его объятья можно было рухнуть, как в тех сладких юношеских мечтах.

Катя испытывала полное замешательство.

Она снова попыталась привстать, теперь получилось гораздо лучше, заканчивалось действие лекарств.

«Раз могу выстроить воспоминание, значит, снова могу думать, это уже кое-что. Что мы имеем: карамельный омут глаз, аристократический профиль, безумно нежные губы, фигуру Аполлона и голос дьявола, сводящий с ума.

Надо анализировать, что он говорил. А что он говорил?», Катя силилась мысленно вернуться на пару минут назад: «Соскучился по моему взгляду? Значит, он явно знал меня до аварии. Забыл вкус моих поцелуев? А вот я бы вкус твоих не забыла ни за что…А раз забыла, я просто их не знала…или знала.. Как же я могла это..ЭТО.. ТАКОЕ… забыть.»

Снова стайка мурашек пробежала по коже лишь от одного воспоминания.

«Домой? Он сказал, что забирает меня домой.

Домой к кому? Домой ко мне или домой к нему? Или…что еще более нереально, домой к нам? У меня сейчас случиться припадок…Кто-нибудь может мне здесь внятно объяснить , что.. Да все это объяснить!»

За дверью снова послышались напряженные шаги восхитительного искушения. На подходе к палате, его явно задержали. Эхом отдававшиеся из коридора недовольные обрывки фраз отвлекли Катю от ее мыслей.

– ….решение. У нас режим! – прикрикнул Михаил, после чего явно Тамара, заходясь, вторила,

– Да, это вам не дает п….

Вы в верх…жде.. ..хилы и те не надели! А санит…невдомек вам!

– Да все бахилы в этой больнице на мои…. – бархатный голос был взвинчен, но неумолимо продвигался к двери. Слова Катя все проще разбирала. Дверь приоткрылась и резко захлопнулась, снова приоткрылась и снова захлопнулась, будто кто-то дрался и пытался силой прорваться внутрь.

– Да какого вообще черта вы не сообщили, что она в сознании не первый день! Наплели про реанимационные действия, что она странно нестабильна, – он начал реветь от ярости.

– Но послушайте, момент выхода из комы – критическое состояние, мы не могли вас обнадеживать, она на волоске была, – будто извиняясь пропела Тамара.

– Верно Тамара Петровна говорит, – пытался сбить градус спора Михаил Сергеевич.

В дверь с силой что-то ударилось, посыпалась штукатурка с косяка, но дверь не открылась.