Дождь не вечен

– Ты действительно меня не помнишь? – медленно, но четко повторил мужчина.

«Ясно…от ответа мне не уйти…»

Катя устало вздохнула, и, продолжая смотреть на плачущее небо, тихо выдавила из себя такое ранящее, такой обидой отдающееся в ее сердце слово:

– Прости, но нет.

Он подскочил к ней и, прижав к груди, начал гладить ее волосы.

– Боже, не переживай…мы все исправим… – зашептал он ей в макушку, мы вернем тебе воспоминания…вернем их вместе,– в голосе звенели нотки отчаяния и безудержная нежность.

« ВМЕСТЕ!!! ДАААААА!!! На сегодня самоубийство отменяется».

В душу ворвалась, сметая все на своем пути, радость.

– Прости… – еще раз пролепетала девушка.

– Что за бред! За что ты извиняешься? Думаешь, я на тебя за это злюсь? Я этих горе-врачей убить готов, еще хотели, чтобы ты тут лишний месяц мариновалась, проморгали амнезию, не сообщили, когда в себя пришла, – его глаза заискрились, – И вообще, это я виноват, если бы не…– он не закончил свою фразу, будто одергивая себя, – в общем, не важно.

Ты жива – это главное!

«Так, а рыцарь-то…кажется, чего то не договаривает и, видимо, не такой уж рыцарь», пронеслось в ее голове, «ладно, это мы отложим, есть тысяча более важных вопросов».

Пока она размышляла, он подхватил ее на руки и, бережно обнимая, вынес из палаты.

– Твои вещи, документы и необходимые лекарства уже в машине, – пояснил мужчина, быстро покрывая с Катей на руках расстояние до выхода на стоянку.

Он настолько обворожительно улыбнулся, что если бы Катя стояла, у нее бы подкосились ноги.

В его глазах загорелись озорные огоньки:

– Придется влюблять тебя в себя заново!!! Понеслись!!!

Он рванул по больничному коридору, настолько быстро, что она решила зажмуриться, вцепившись изо всех сил в его шею. Романтичный трепет сменили холодные щупальца страха.

«Господи…о боже…только не урони…спаси и сохрани…Черт…ну почему я не помню ни одной молитвы …»

Глава 8

– Обалдеть, какая ты легкая! – мужчина выглядел довольным как кот, – могу тебя опустить? Сама стоять сможешь, пока машину открою?

Катя недовольно фыркнула:

– Отпусти уже, конечно, могу, – на парковке было людно, Катя смотрела во все глаза вокруг.

Из палаты ее окно выходило на прибольничный парк, унылую не самую ухоженную аллейку с парой скамеек, где иногда прогуливались пациенты. А тут была настоящая жизнь, за парковкой открывался выезд на людную улицу, сновали машины, двое голубей у лужи пытались поделить что-то, отгоняя нерадивого воробья.