Дама моего сердца

С помощью пленницы легче всего отплатить за нанесенное ей оскорбление и найти мужа, который сейчас так необходим сестре. Эвери наверняка поймет, почему он не может отпустить ее на свободу. Однако чувство вины не оставляло Камерона. Она-то поймет, а вот он век будет помнить, что жизнью обязан ей.

– Войско Де Во собирается на вас напасть! – крикнула Эвери, влетая в лагерь Макалпина и натягивая поводья, чтобы остановить взмыленного коня.

– Но они нам не враги, – удивился Малыш Роб.

– Теперь уже враги, – вмешался Камерон, подъезжая, и, прежде чем лошадь успела остановиться, спрыгнул на землю.

– Они близко? – спросил Малыш Роб.

Камерон взглянул на Эвери.

– Вас преследовали разведчики?

– Да. Сомневаюсь, что нам с Джиллианой удалось намного опередить довольно большой отряд Де Во. На несколько минут, не больше. – И Эвери, соскочив на землю, помогла Джиллиане спешиться.

– А может, и того меньше, – заметила девочка, ткнув пальцем в ту сторону, где двигалось легкое облако пыли.

Девушки бросились помогать женщинам, которые, подхватив столько вещей, сколько могли унести, пустились наутек. Их сопровождали три пажа и два оруженосца, которые вели лошадей. Неподалеку от лагеря все остановились и, укрывшись за деревьями, приготовились к ожиданию. Если удача от мужчин отвернется, женщинам придется спасаться бегством. Лишь один маленький паж должен, спрятавшись, дождаться конца сражения, после чего сообщить женщинам о раненых, чтобы те могли их забрать.

Глядя, как малочисленный отряд Камерона готовится к бою с превосходящими силами противника, Эвери начала шептать молитву. Она просила Бога помочь Макалпинам, не позволить им заплатить слишком высокую цену за то, что они имели глупость связаться с Де Во. Она просила его, чтобы в стремлении вернуть свои деньги Де Во не захотел жертвовать людьми. А еще она молилась о том, чтобы, если случится самое страшное, если люди Макалпина потерпят поражение, они с Джиллианой не оказались в руках своего злейшего врага.

И грянул бой, жестокий, кровавый. Раздался лязг металла – клинок ударил о клинок, – и Эвери покачнулась, словно сама участвовала в сражении, словно ей самой предстояло отразить атаку. Сгрудившиеся в кучу женщины одновременно тихонько ахнули, и Эвери поняла, не она одна испытала это странное чувство причастности. Никто не смог остаться равнодушным к тому, что происходило сейчас.