Дикие розы

Обернувшись к Харригану, она проговорила:

– Когда будете отчитываться перед одним из самых позорных представителей рода человеческого по имени Гарольд Карсон, можете передать привет от Луизы с пожеланием всего наихудшего и заверением, что пока я дышу, его низкие помыслы не осуществятся никогда.

– Еще, пожалуй, повышу цены на свои услуги, – пробурчал Харриган. – Он предупредил меня, сколько беспокойства может доставить племянница, но как-то забыл упомянуть про тетушку, от которой неприятностей ничуть не меньше.

– Да уж, соучастие в преступлении стоит недешево, – огрызнулась Элла.

– У нас нет времени на споры, – вмешался Джошуа и легонько подтолкнул обеих женщин к лошадям, которых Томас успел подвести.

На миг у Харригана шевельнулась мысль разоружить Джошуа и тем самым круто изменить ход событий, однако ему хватило одного взгляда на парня, чтобы передумать: тот с него буквально глаз не сводил. Его расслабленная, ленивая поза никого не могла обмануть. Харриган знал: не успеет он сделать и пары шагов, как Джошуа поставит его перед выбором – либо получить пулю, либо отступить назад.

Ему вдруг стало любопытно, каким образом эти две дамочки сумели добиться преданности этого сурового парня.

Когда Луиза и Элла сели на лошадей, Харриган невольно улыбнулся: дамы не заметили, что юбки их в нарушение всех приличий задрались слишком высоко, выставив на всеобщее обозрение стройные, туго обтянутые чулками ножки чуть выше колен. Все еще улыбаясь, Махони поднял глаза и наткнулся на взгляд Эллы.

Девушка смотрела с вызовом, и он счел даже забавным во всей этой далеко не веселой ситуации, что даже не попыталась исправить положение, хотя прекрасно знала, куда он смотрит.

Элла и ее бесстрашные освободители отправились в путь, и Харриган перевел взгляд на машиниста. Тот смотрел на него так, словно видел нечто омерзительное. С усилием подавив вспыхнувшее было раздражение, Махони ровным голосом поинтересовался:

– Далеко до ближайшего города?

– Примерно час пути, – коротко бросил в ответ машинист, обтер руки о промасленные штаны и зашагал к паровозу.

– А поезд там останавливается? – уточнил в удаляющуюся спину Харриган, с трудом удержавшись от возмущения по поводу столь вызывающего пренебрежения к собственной персоне.

– Угу.

Харриган заложил руки за спину и изо всех сил стиснул кулаки, а машинист тем временем взобрался по лесенке на паровоз и, обернувшись, уставился на него сверху.