Дикие розы

– А кто ей этот Джошуа?

– Вроде бы племянник, а может и сын, судя по тому, что может сказать ей все в открытую, но влияния на нее не имеет никакого.

Харриган внимательно посмотрел Джорджу в глаза:

– Она тебя что, заинтересовала? Я полагаю, старина, это по меньшей мере неразумно.

– Ты имеешь в виду – искать ее расположения?

– Именно это я и имею в виду. Нас наняли для того, чтобы доставить девицу в Филадельфию. Правильно это или нет – не наше дело. И я не могу допустить, чтобы две дамочки и несколько сопляков утерли нам нос.

Элла с благодарностью приняла флягу, которую ей протянул Джошуа, и, прополоскав рот, сделала маленький глоток, потом намочила носовой платок и аккуратно обтерла лицо и шею. Они скакали уже больше часа, и тряска в седле все сильнее давала о себе знать. Возня на кухне, уборка в доме или работа в саду были нелегким занятием, но не имели к верховой езде никакого отношения. Элла дала себе слово, что, когда наконец окажется на ранчо Луизы, обязательно будет каждый день выезжать верхом, чтобы некоторые особенно нежные части тела не напоминали о себе так болезненно и настойчиво, как сейчас.

О том, сколько еще предстоит терпеть эту муку, Элла предпочитала не думать. Сейчас ее больше волновали не перенесенные лишения и ожидавшие впереди тяготы, а глубокое душевное замешательство. По всему, ей следовало бы пребывать в приподнятом настроении: сбежать, вырвавшись из мертвой хватки Гарольда, удалось, все пришедшие ей на выручку целы и невредимы, – но в душе ее царило смятение.

Чем больше думала, тем больше убеждалась, что причина безрадостного настроения – Харриган Махони: тот, кто похитил ее, заковал в наручники и был полон решимости отвезти ее прямиком к Гарольду, ее заклятому врагу! Ей бы радоваться, да вот не получалось. Элла совсем запуталась: хотелось и свободы, и чтобы этот ирландец был рядом. Вот такие безумные мысли бродили в ее голове, и она знала, что до добра они не доведут.

Харриган Махони опасен для нее, и следовало решительно покончить с этим неожиданно возникшим безрассудным чувством.

– Что-то ты загрустила, дорогая, – негромко проговорила, подъехав поближе, Луиза.

– Да нет, я очень рада и глубоко вам всем благодарна, – возразила Элла. – До сих пор не могу поверить, что вы решились на столь отчаянное препятствие.