Горец-грешник

– Воздержание? – Торманд не собирался признаваться, что не спал с женщинами вот уже несколько месяцев, поскольку ему совсем не хотелось обсуждать причины этого. – Господи, да пусть меня лучше повесят.

– Идиот.

– Меня раздражает не то, что я теперь должен ходить с охраной. Я подумал: то, что так сильно изувечили Клару, свидетельствует о дикой ярости и настоящей ненависти к ней, а я не могу представить, что у кого-то она могла вызывать такие безумные чувства. Как это ни печально. Если кто-то решил подстроить все так, чтобы меня заклеймили как убийцу, то устраивать такую бойню не было никакой необходимости.

Какая-то нелепость получается.

Саймон некоторое время пристально смотрел на него, и Торманд невольно поежился под его взглядом.

– Это всего лишь предположение.

– Вполне разумное, между прочим. Я об этом как-то не подумал. – Саймон пробормотал ругательство. – Действительно, эта расправа, пожалуй, свидетельствует прежде всего о ненависти, причем ненависти к тому, что делало Клару такой привлекательной и желанной.

– И все же это могли быть пытки с целью получить какие-то сведения, – сказал Торманд, хотя по его лицу было видно, что он сам сомневается в своих словах.

Саймон кивнул:

– Возможно, но ведь Клара рассказала бы ему или им абсолютно все, едва ее коснулся бы нож. Все, что она знала, слетело бы с ее губ, как только ей бы отрезали первый локон. Клара была необычайно тщеславной. Ее красота для нее была всем. Потом, не забывайте, скорее всего ей заткнули рот кляпом, а значит, получение секретных сведений вряд ли являлось целью преступников.

– Итак, у нас по-прежнему ничего нет. – Торманд посмотрел на пустую кружку и поборол желание вновь наполнить ее.

– Почему же? У нас есть убийство, которое кто-то твердо решил повесить на тебя, – ответил Саймон. – И это указывает на кого-то из твоих врагов.

– А может, это указывает на врагов Раналда? Что может быть унизительнее для мужчины, чем слава рогоносца?

– Любвеобильность Клары была слишком хорошо известна.

Да и свою любовницу Раналд уже давно не скрывает. Нет, все знали, что эта чета ни в грош не ставила супружескую верность. – Саймон встал. – Ну что? Пойдешь со мной? Может, отыщется какой-нибудь след.

Торманд неохотно поднялся. Меньше всего ему хотелось возвращаться на кровавую сцену этого преступления, но это могло помочь им ответить хотя бы на некоторые вопросы. Оставалось надеяться, что хотя бы встречи с Раналдом удастся избежать.