Горец-защитник

– Вы полагаете? Если девушка собиралась участвовать в заговоре против короля и заколоть человека, вам следовало догадываться о ее планах.

Саймона порадовал злобный огонек, который загорелся в глазах Хэпберна.

– Вы наверняка провели некоторое время в Эйгбалле?

– Так и было. – Хэпберн вздохнул, одарив собравшихся вокруг печальной улыбкой. – Эти люди очень скрытные. Мне показалось довольно странным, что они не желают всецело принять меня в свой клан как будущего мужа единственной дочери лэрда. Теперь я понимаю, что они не хотели рисковать.

Я мог бы разоблачить их планы и выяснить, где их тайные убежища.

– Возможно, они прониклись бы к вам большим доверием после свадьбы?

– Возможно. Илзбет двадцать один, время для замужества упущено. Ее отцу следовало принять меня с распростертыми объятиями, особенно учитывая мое положение в обществе. Но у меня возникало такое ощущение, будто сэр Кормак не доверял мне. Будто я собирался его ограбить! – Он рассмеялся и покачал головой.

«Возможно, сэр Кормак чувствовал в тебе угрозу не только для его дочери, но и для всего клана», – подумал Саймон.

– Вы знали, что в ваши края прибыл кузен короля, один из его любимцев?

– Нет. Мы не встречались, даже ночлега он у нас не просил. Я предположил, что он прибыл следить за Армстронгами, ведь всем известно, как они опасны. Поэтому беднягу и закололи, бросили гнить среди чертополоха.

– Снова предположение. А предположения – опасная это штука.

Саймон задал еще несколько вопросов и отошел, не обращая внимания на перешептывания у себя за спиной.

Он торопился покинуть двор и хорошенько обдумать разговор с Хэпберном: в каждом произнесенном им слове чувствовалась какая-то фальшь. Однако Хэпберн вел себя умно и не сказал ничего, что могло бы вызвать против него подозрения, зато старался усугубить подозрения против Армстронгов.

Однако больше всего Саймона заинтриговал тот факт, что Хэпберн ни на минуту не сомневался в виновности Илзбет. Он ухаживал за ней несколько месяцев, обручился с ней, но ни разу не выразил сомнений в том, что девушка, на которой он собирался жениться, способна убить человека и замышляла заговор против короля.

Кроме того, Хэпберн и пальцем не пошевелил, чтобы лично докопаться до правды, как будто невеста унизила его в глазах света, и ему захотелось отомстить ей за то, что она выставила его дураком. Этот человек вел себя неправильно, и с каждым его словом Саймон все больше убеждался, что Хэпберн увяз в преступлениях по самые уши.