Непокорное сердце

– Я никогда не смогу тебя забыть, – прошептала Ида: слезы душили ее – и нагнулась поцеловать Эдит, но в этот момент скрюченные пальцы безвольно разжались – жизнь покинула изможденное тело.

Руки ее не слушались, когда Ида закрывала глаза своей наставнице. Она вдруг почувствовала невыразимую горечь утраты и острое одиночество. Всего за каких-нибудь несколько часов у нее не осталось ничего: ни родного дома, ни семьи, ни близкой подруги. Не с кем поговорить, некуда приклонить голову, не у кого попросить совета.

Ида поднялась, но ослабевшие ноги не слушались, и она пошатнулась, готовая упасть.

Норманн, стоявший рядом, успел поддержать ее, проворно ухватив за руки. Совсем близко Ида увидела большие карие глаза, секунду словно завороженная смотрела в них, а в следующее мгновение переполнявшие ее горе и гнев выплеснулись наружу. Извернувшись, она накинулась на норманна и принялась изо всех сил молотить его кулаками в грудь, извергая ругательства.

Даже в гневе она хороша, подумал Дрого, пытаясь удержать ее за руки: бездонные синие глаза, пухлые розовые губы, великолепная кожа… Он отвлекся и девушка тут же этим воспользовалась: рванула так, что сшибла Дрого с ног, и оба повалились на траву.

Шлем Дрого откатился далеко в сторону, но тот даже не стал его искать: не до этого – надо попытаться обуздать эту буйную незнакомку. Только не тут-то было: не успел ошеломленный воин опомниться, как она схватила его за кольчужную сетку и начала бить головой о землю. К счастью, продолжалось это недолго – один из товарищей обхватил девушку сзади и, грубо оторвав от поверженного Дрого, поднял в воздух, так что ноги беспомощно повисли над землей.

– Отзови собак, – раздалось у нее над ухом. – У них острые зубы, но наши кольчуги им все же не прогрызть.

Тут только Ида заметила, что ее псы, которые вовсе не были бойцовыми, ощерившись и грозно рыча, наступают на норманнов.

Ида решила скрыть, что понимает французский язык, поэтому недоуменно взглянула сначала на того, кто ее держал, затем на собак и, сделав вид, что поняла причину его недовольства исключительно по тону голоса и выражению лица, крикнула:

– Лайгульф! Ордуэй! Ко мне!

Услышав голос хозяйки, псы притихли и завиляли хвостами, а Ида проговорила:

– Хорошие собачки, хорошие.

Успокойтесь, никто вас не обидит.

Собаки тут же уселись рядом, вывесив языки. Поскольку псы присмирели, а строптивая девица перестала вырываться, норманн поставил ее на землю.