Честь горца

Побледневшая и сосредоточенная, Жизель обрабатывала рану, а Найджел разглядывал ее. Она была хрупкой и невысокого роста. В ее одежде ничто не говорило, что она – женского пола, тем не менее его тело реагировало на нее резко и постоянно, как на женщину. Жизель, безусловно, была прелестна с ее некрупными чертами лица, немного острым подбородком, с прямым носиком и огромными светло-зелеными глазами. Темные брови выгибались изящными дугами, а ресницы были длинными и густыми. Таких прекрасных глаз он не встречал уже семь лет.

По их выражению, однако, трудно было понять, какие чувства она испытывала к нему. Несмотря на свое очарование, она не была ослепительной красавицей, которая могла бы подвигнуть мужчин рискнуть всем, только чтобы услышать, как слетает ласковое слово с ее полных губ. Но его тянуло к ней, словно она была именно такой.

Впутываться в ее проблемы было делом совсем не умным. Он достаточно узнал о Дево, чтобы понять, что это была большая семья, богатая, сильная и не сковывавшая себя моральными соображениями.

Человеку с умом, такому, как он, нужно было бы держаться подальше от сильных врагов и вести себя осторожно, чтобы и Дево никогда не посчитали его своим врагом. Но вместо этого он взял и встрял в чужие заботы, поднял меч и прикончил трех человек из этой семейки. Можно было бы еще затаиться, так как свидетели его безумства были либо мертвы, либо никогда не расскажут об этом Дево. Но Найджел знал, что назад дороги нет. Он чувствовал, что вынужден помогать Жизели, хочет она того или нет.

– Не вернетесь на поле боя? – Она закончила мыть руки и стала разводить огонь.

– Все шло к концу, когда я отправился сюда, спасать вашу красу.

Она хмуро и пристально посмотрела на него. В этот момент он сделал большущий глоток вина.

– Мы с Ги постарались как следует, но я все равно признательна вам за любезную помощь. – Жизель тихо чертыхнулась, когда он ухмыльнулся в ответ, показывая, что больше не верит ее словам, как бы она ни старалась. Ей и Ги позарез нужна была его помощь, но ее это почему-то обижало.

– Трудно признаться, что вы увязли по уши и увязаете все глубже, правда? – спросил он, все также ухмыляясь.

– Очень живописный образ, – проворчала она. – Целый год я сама заботилась о себе и только изредка пользовалась поддержкой семьи. Не сомневаюсь, что смогу выжить и дальше.

– То, от чего вы бежите, барышня, вот-вот вас настигнет. Да-да, оно уже так близко, что ваш друг лишился жизни, а сородич чуть не лишился.