Честь горца

 – Она одернула дублет и провела маленькими руками спереди вдоль тела вниз, чтобы проверить, не топорщится ли ткань, выдавая женскую грудь. – Я также учла, что многие Дево знают или могут легко узнать, что ты – мой кузен. Но это не важно. Никто не додумается искать меня среди пажей, которые стаями носятся здесь в лагере.

– Может, оно и так. Но я предпочел бы, чтобы ты была при мне. Лучше всего тебе оставаться в моей палатке, если не хочешь навлечь на себя подозрения. – Ги внимательно осмотрел плоды их трудов и удовлетворенно кивнул.

 – Надо, чтобы твои враги не выследили тебя и не обнаружили здесь. Иначе это верная смерть. За твою очаровательную головку Дево объявили хороший выкуп, и многие с радостью соблазнятся положить его себе в карман.

Найджел лениво прикинул, сколько Дево смогут дать за девушку, а потом пожал плечами. Ему было все равно. Он был заинтригован. Любопытство оживило его, наполняя жилы кипучей энергией. Впервые после отъезда из Шотландии ему стало интересно что-то еще, помимо собственных страданий и сражений на поле брани.

И он наслаждался этим состоянием. В голове роились вопросы, а до ответов на них не было никакого дела. Нужно было просто продолжать слушать их разговор.

Ги и изящная молодая девушка, которую тот называл Жизель, закопали одежду и срезанные волосы в неглубокую ямку и удалились. Найджел подождал, пока они скроются из глаз, а потом откопал все, что они попытались спрятать. В ее шарф он сложил волосы и брошенное женское платье и быстро отнес небольшой узел к себе.

Покончив со всем, он направился в сторону маленькой палатки, которая принадлежала Ги.

Подобраться к ней незаметно не составило труда. В последней стычке с англичанами юный рыцарь потерял двух своих соотечественников и теперь занимал палатку один. Ги и Жизель явно пренебрегали бдительностью и не обращали внимания, следят за ними или нет. Любой из тех, кто охотился за девушкой, мог бы без труда захватить ее.

Разглядывая вход в палатку Ги, Найджел раздумывал, что предпринять дальше.

Он стоял и удивлялся, глядя, так сказать, со стороны на себя: какое ему, в сущности, дело до того, что прирежут двух этих дураков? Но потом решил, что все, что уведет его в сторону от его кривой дорожки, идя по которой он терял самого себя, – благое дело. Вдобавок ему не было известно, что такого натворила эта парочка, чем заслужила смертный приговор. Речь в данном случае могла идти и о каком-нибудь незначительном факте. Его семья хорошо знала цену подобным ошибкам.