Выстрел по солнцу. Часть первая

Фигура бегущего перед ним, как-то странно вильнула, неожиданно метнулась в сторону, и Женька, запыхавшийся, ослепший от потоков воды, только сейчас заметил, что остался в одиночестве.

Протерев глаза, он увидел всю компанию под дубом, который сейчас был похож на огромный зеленый зонтик, раскрытый на спицах ветвей. Листья трепетали безвольными лоскутами под градом капель, воскрешая в памяти печальные образы, вызывая бессильную жалость, необъяснимую нежность.

Все кричали ему что-то, призывно жестикулируя, но обида, злость за вчерашнее развернула Женьку в обратную сторону, к такому же дубу, росшему по другую сторону тропинки.

«Велика честь!» – почему-то вспомнились Женьке бабушкино выражение.

С размаху ворвавшись в круг, очерченный куполом листвы, он бросился спиной к толстому стволу, сел, уткнувшись подбородком в колени. Трава под деревом была уже сырой, но, хотя бы, сверху Женька был защищен кроной дерева. Вряд ли под тем дубом, куда его звали, ситуация другая.

Но, ведь, и не в этом же дело, совсем не в этом! Ни за что, никогда в жизни не станет он для этих людей товарищем, пусть даже и по несчастью! Слишком они разные, слишком велика пропасть между ними.

Сверху ослепительно и грозно полыхнуло светом. Гроза! Вот и хорошо! Вот и славно! Он останется здесь, под дубом, и его убьет молнией. Он слышал, что молнии часто попадают именно в дубы. В конце концов, стать жертвой несчастного случая предпочтительнее, чем влачить жалкое существование труса и неудачника.

Зачем притворяться? Ничего не выйдет у него со спортом, никогда не будет у него друзей, и девушки у него тоже не будет. Потому что он – трус, потому что никогда не осмелится искупаться в Черном озере или, хотя бы, постоять за себя.

Ленский представил, как его хоронят, такого юного, такого красивого. Гроб усыпан цветами и венками, и все рыдают, рыдает бабушка, родители, Ленка Грушкова, тренер и даже Львовичи. Женька представил все так явственно, ему так стало жаль себя, что он и сам невольно заплакал.

Он плакал, громко всхлипывая, размазывал по лицу слезы вперемешку с дождем и чувствовал себя самым несчастным, самым одиноким человеком на свете. Зачем, для чего он здесь, в этом неприветливом, жестоком мире? Не лучше ли было ему, вообще, не рождаться?

Затем случилось страшное. Мир раскололся надвое и неведомо откуда взявшийся ярко-синий свет ринулся в образовавшуюся трещину.