Выстрел по солнцу. Часть первая

Серебристый свет куполом падает сверху, и черная, без единой дрожи, поверхность воды, матово поглощает его, будто повинуясь палочке невидимого дирижера, в центре озера кружатся в танце ярко-белые, крупные, великолепные лилии. Они кажутся Женьке необыкновенно прекрасными, он уже делает шаг, протягивает руку, но движение цветов по глади озера тут же нарушается. Словно почувствовав чужое присутствие, они беспомощно мечутся, стремятся скрыться от него, и запоздало ругая себя за грубую жадность, Женька сбрасывает одежду, пытается ступить в воду.

Но что это? Весь берег крошечного озера просто кишит змеями! Он ясно видит узоры на масляно поблескивающих спинах, медленно скользящих в громадном шевелящемся клубке, различает крохотные злобные глазки, отвратительные раздвоенные языки, он мучительно, обреченно ждет прихода страха. Это всегда случается неожиданно, страх появляется, будто из ниоткуда, мощно и стремительно, парализуя волю и силы.

Но страха снова нет.

Тянутся, падают тягучими каплями секунды, наполняя чашу полночного полнолуния, и Женька понимает, что еще немного – и все будет напрасно. И его побег из лагеря, и сумасшедшее отчаяние скорости, и, даже почему-то, удар молнии.

Внезапный порыв безумной решимости вдруг захлестывает его, он ставит ступню прямо на змеиные спины, видит, как сотни хищных голов поднялось навстречу, уже чувствует на своей лодыжке боль от страшных укусов, но тут происходит невероятное.

Купол света, висящий над озером, раздвигает свои границы, захватывает Женьку в свой круг, и в ту же секунду все вокруг наполняется негромкой мелодией, звуки которой заставляют его убрать ногу. Мелодия плывет, ласкает слух, шепчет о наслаждениях и неге, и против воли, сквозь навалившийся на него дурман, Женька начинает двигаться вслед за ней, тело его приобретает необычайную гибкость.

Его руки и ноги, его голова, его торс начинают исполнять движения какого-то диковинного танца, ритма в котором не существует, как не существует его в шуме ветра, в морском прибое, в мелодии факира.

Звуки волшебной флейты принуждают забыть обо всем, отдаться им, этим чудесным вкраплениям нежности, стыдливым каплям чувственности, сладостным предвестникам нирваны. Исчезает все, что связывало его с миром, исчезает он сам, исчезает мир, остается лишь эта необыкновенная, чарующая музыка. И свет.