Цефеиды. Андромеда

Тогда почему человек напротив на составляющие рассыпается от осознания, что ему врали все это время? От осознания, что ему лгал совершенно посторонний человек? Кто Мингю такой, чтобы из-за его лжи желать взорвать половину города?

– Я не понимаю, почему, но, – он присаживается на корточки перед Сонёлем, – прости. Поверь мне, я ни разу не хотел тебя обидеть. Я просто… я просто должен был незаметно исчезнуть. И чтобы никто ничего не заметил.

– Ничего не заметил? – Сонёль усмехается. – Этот месяц – лучшее время за все два года, что я тебя знал.

То есть… – он трет лоб и начинает истерически смеяться, – не тебя. Да, не тебя.

У Мингю вся жизнь куда-то проваливается. В самую бездну проваливается, потому что он смотрит на человека, от которого хотел скрывать себя до последнего – не потому, что Сонёль не имеет права знать, а потому, что искренне верил, что так будет лучше. А теперь перед ним сидят, на атомы рассыпаясь, и утверждают, что он – мудак. Мингю усмехается. И правда. Он – мудак.

Чонхо открывает бутылку какой-то приторной газировки, которую Мингю вообще-то хотел выпить сам (да, ему иногда тоже приторной дряни хлебнуть хочется), и ставит рядом с Сонёлем на стол.

Тот без вопросов выпивает половину, хлопает глазами отрешенно, а потом смеется – настолько громко, что Мингю хочется зажать уши. Смеется и резко свой смех обрывает, втыкаясь острым взглядом в него до самого мяса. Мингю буквально чувствует, что несколько сантиметров до сердца осталось.

– Хорошо, что так вышло.

– Что?.

.

– Хорошо, – Сонёль крутит бутылку на столе, – что так получилось.

Мингю выпрямляется, краем уха слышит, как хрустят его колени. Смотрит на Сонёля так, будто это первый раз, когда они говорят, и он совершенно не одобряет его слов.

– Когда мы с тобой лежали на поле и ты начал разговор про другие Вселенные, – Мингю вздрагивает, когда встречается с чужим взглядом, – я вдруг подумал, что это самое правильное из того, что могло бы произойти. Так ведь и есть, да? Все, о чем мы говорили.

 – Сонёль опускает взгляд. – И мелкий Чонхо, и Тэён, который как контрастное нечто, и небо другого цвета… И мы с тобой, что встретились в самое сложное время, которое было в нашей жизни. – Он улыбается. – Я рад. Рад, что смог тебя узнать. Но это не отменяет того, что ты – мудак.

– Я тоже рад, – Мингю жмурит глаза, – что смог тебя узнать. – Он склоняется ниже и снова обнимает Сонёля, но в этот раз крепко настолько, что тот растерянно хрюкает. – Прости меня.