Мятеж

Пять молодых чародеев заявили о своем желании присоединиться к нашему числу. Но позволим ли мы присоединиться преемникам, не убедившись в их мужестве?

– Нет! – хором воскликнули члены Общества и затопали ногами. Казалось, вся комната покачнулась.

– Нет, конечно, нет. Каждый должен продемонстрировать свое мастерство в нашей магии и быть признан достойным этого престижного членства. И кто должен решить, пройдут ли они испытание?

– Это сделаем мы!

Больше топота. Кассия обхватила второй рукой свою банку с землей, так как первая уже стала скользкой от нервного пота.

Она сжала колени, боясь, что силы покинут ее и она рухнет на пол.

– Члены Общества, пожалуйста, соберитесь перед помостом. Если наши уважаемые гости будут так любезны, не могли бы вы, пожалуйста, расположиться напротив, перед окнами.

Но как насчет посвящаемых? Когда толпа разделилась надвое и центр зала освободился, Кассия заколебалась, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, пока ее взгляд не остановился на еще одном растерянном человеке, в руках у которого был зажат стеклянный кувшин.

Реквизит для заклинания. Когда юноша выбрал «гостевую» половину комнаты, Кассия последовала за ним.

– Наши потенциальные новые участники будут вызываться по одному, чтобы продемонстрировать свое заклинание для всех нас, – сказала Хелия с помоста, – но, пока мы выносим свое решение, просим гостей сохранять спокойствие. Итак, первый – Обри Кай.

Обри выглядел всего на пятнадцать, а значит, только-только получил право присоединиться к Обществу.

Когда он отделился от толпы у окон, двое или трое гостей попытались захлопать. Кассия не была одной из них. В прошлом году она была первой, кого вызвали, и слишком хорошо помнила уязвимую, абсолютную тишину, воцарившуюся, когда она вышла на середину комнаты. Единственный звук издавали ее собственные каблуки, звучащие так, словно она слепо маршировала навстречу своей гибели. Те, кто хотел похлопать, довольно быстро стихли, и Кассия поняла, что они тоже это почувствовали – изменение в воздухе. Все веселье речи Хелии испарилось. То, что происходило дальше, было священным.

Священным и ужасающим.

Реквизитом Обри была обычная на вид свеча. Участникам не разрешалось говорить во время инициации: ни объяснять свое заклинание, ни оправдываться, почему оно пошло не так, поэтому никто не мог знать, что собирался сделать Обри.

Он поставил свечу в центр комнаты, достал из кармана коробок спичек и зажег фитиль.