Мятеж

В этом не было ничего сложного, хоть она и не была должным образом обучена; родители годами нанимали ей учителей, но Кассия практиковалась неохотно и добилась очень небольшого прогресса. А с тех пор, как началось настоящее обучение, казалось, что чем глубже она изучала теорию, тем меньше проявлялась ее магия. Временами она все еще могла без особых усилий сотворить заклинание, но, как только нужно было это продемонстрировать, Кассия вдруг становилась бессильной. И она понятия не имела, что делает не так.

– Не мог бы ты просто… отвернуться? – спросила она. – Я чувствую, что ты наблюдаешь за мной.

Джаспер улыбнулся и склонил голову набок.

– Конечно, я наблюдаю за тобой. Я твой наставник.

– Я знаю, но это отвлекает. Пожалуйста.

Джаспер приподнял бровь, но отвернулся.

– Не подглядывать.

– Клянусь.

Кассия мгновение наблюдала за ним, чтобы проверить, бросит ли он украдкой взгляд, а затем снова обратила свое внимание на изгородь. Она подняла руки, направив раскрытые ладони на ведущий в розовый сад проход.

Магия должна была действовать на изгородь не через ее руки, но это помогало устремить заклинание в правильном направлении.

Она глубоко вздохнула и прогнала свое предыдущее разочарование, а затем воззвала к своей магии. Та послушно подчинилась, собираясь чуть ниже ее ребер, готовясь быть направленной туда, куда Кассия пожелает. Пока все шло хорошо. Держа в голове намерение «скрой проход», она поощряла теплую, шипучую силу подниматься через ее грудь прямо к горлу.

Не подведи меня на этот раз.

Когда губы Кассии произносили заклинание, она почувствовала некоторое сопротивление, но преодолела его, сосредоточившись на ощущениях, и начала бормотать слова.

– Скрой проход, – говорили ее губы. «Сделай это, сделай это, сделай это», умолял ее разум.

Магия сорвалась с губ, но заклинание прозвучало тоньше и медленнее, чем она надеялась. Нет. Она начала размахивать руками, но потом вспомнила, что это бесполезно.

Под тяжестью тревоги намерение ускользнуло; в ее сознании промелькнул четкий образ цельной, блестящей живой изгороди, но затем совсем другая картина пробила себе дорогу.

«Я не могу снова потерпеть неудачу», – взмолилась она, но ее магия не обратила на это внимания. Оставив во рту смутно мстительный привкус, магия начала творить чары. Проход замерцал. Мертвые, черные лозы, усеянные шипами, протянулись поперек него и сразу же начали осыпаться.